Тема математики пробудила у Линь Чжися живейший интерес.
Линь Чжися провела в бассейне с термальной водой больше часа, но ей всё было мало. За ужином она снова завела с Цзян Юйбаем разговор о «теореме Больцано — Вейерштрасса», которая часто встречается в «Экономической математике». Она задала Цзян Юйбаю несколько задач, и он ответил на них быстро, чем очень порадовал Линь Чжися.
После еды Цзян Юйбай достал из чемодана книгу «Экономическая математика».
В спальне стояла полная тишина. Цзян Юйбай устроился на мягкой большой кровати, прислонившись спиной к изголовью, и читал при свете лампы. В комнату залетал прохладный ночной ветерок, и его мысли постепенно погружались в мир математики.
Когда Цзян Юйбай переворачивал страницу, Линь Чжися коснулась пальцем бумаги между листами.
— Хочешь поиграть? — спросила Линь Чжися.
Цзян Юйбай внезапно стал очень сдержанным и добродетельным. До этого его рукава были засучены, но, услышав слова Линь Чжися, он неспешно принялся их расправлять. Он даже опустил манжеты, плотно прикрыв запястья. Проявляя консервативность, праведность и отстранённость от женских чар, он спокойно отказал ей:
— Завтра рано утром нам идти на снежную гору, давай сегодня ляжем пораньше.
Линь Чжися указала на настенные часы:
— Сейчас восемь вечера, ты уже собрался отдыхать?
Цзян Юйбай закрыл книгу и спросил в ответ:
— В какую игру ты хочешь поиграть?
Линь Чжися чинно уселась на коленях:
— В «Правду или действие».
Цзян Юйбай отчётливо помнил свои мучения и борьбу в термальном бассейне. Он понимал, что впереди его может ждать бездонная пропасть, но всё равно без колебаний бросился в бой. Он уступил Линь Чжися и спросил:
— Как играть?
Линь Чжися достала колоду карт:
— Игра на вероятность и комбинаторику.
Цзян Юйбай пробормотал про себя:
— Есть ли у меня хоть шанс выиграть у тебя?
Линь Чжися усмехнулась и честно ответила:
— Нет.
Целых восемь лет перед лицом Линь Чжися жажда победы у Цзян Юйбая была подавлена до минимума. Однако в этот момент соревновательный дух вновь пробудился в нём благодаря Линь Чжися. Он безмятежно улыбнулся:
— Устанавливай правила, сыграем несколько партий.
Линь Чжися тут же согласилась.
Она представила карточную игру для казино под названием «Понтун» — усложнённую версию «21 очка». Говорили, что в «Понтуне» игроки не могут просчитать карты, и выигрыш зависит исключительно от удачи.
Цзян Юйбай и Линь Чжися сыграли три кона.
Он проиграл все три.
Линь Чжися гордо выпрямила спину.
Цзян Юйбай и бровью не повёл, будто проиграл не он:
— «Правда или действие»… Я выбираю действие.
Линь Чжися сначала думала, что Цзян Юйбай выберет правду — тогда бы она устроила ему настоящий допрос о его мыслях в термальном бассейне. Весь путь его душевных переживаний стоило бы записать в «Дневник наблюдений за человечеством». Он действительно вырос, незаметно для всех превратившись во взрослого мужчину.
Но он не выбрал «правду», поэтому Линь Чжися пришлось довольствоваться малым и предложить «действие».
Сначала она спросила его мнение:
— Сегодня, пока мы час сидели в источнике, мне становилось всё любопытнее. Завтра вечером мы возвращаемся в университет, и, пока есть возможность, позволишь ли ты мне тебя изучить?
Цзян Юйбай знал, что не может нарушить слово.
С того момента, как началась игра, он уже не мог отступить.
Он выключил свет в спальне и молча укрылся одеялом. Честно говоря, он предпочёл бы, чтобы Линь Чжися ценила его внешность, а не просто руководствовалась любопытством, пытаясь всеми силами досконально его изучить.
Сегодня в термальном источнике глаза Линь Чжися сияли. Несколько лет назад, когда она и Цзян Юйбай вместе создавали робота «Линь-Цзян», у неё на лице было похожее выражение. Цзян Юйбай вдруг подумал, что такой ход мыслей неверен. Улыбка Линь Чжися во время их разговоров всегда была очень сладкой, она постоянно говорила ему «ты мне очень-очень нравишься» и даже собиралась написать для него сорок тысяч любовных стихотворений. Её изощрённые попытки изучить его были продиктованы исключительно искренними чувствами.
Ему следовало максимально ей содействовать.
Цзян Юйбай добровольно, без тени жалобы расстегнул пуговицы на одежде.
Пользуясь защитой темноты, Линь Чжися радостно нырнула под одеяло.
Она догадывалась, что Цзян Юйбай уже понял, что она собирается делать. Она смутно слышала его участившееся дыхание, и это было очень увлекательно. Ей на самом деле нравилось видеть, как с него спадает маска холодного спокойствия.
Под одеялом было душно и жарко, Линь Чжися проползла немного вперёд.
Её путешествие по изучению противоположного пола началось с его ключиц.
Она тихонько поцеловала его, а затем издала едва слышный, несмелый присасывающийся звук.
В бескрайней темноте Цзян Юйбай одной рукой вцепился в изголовье кровати. Он сжал его изо всех сил, так что костяшки пальцев едва не хрустнули, но, к счастью, это состояние продлилось всего пару секунд — он, кажется, привык к возбуждению, вызванному действиями Линь Чжися. Он разжал руку, слегка приподнял подбородок и проговорил очень низким голосом:
— Ся-Ся. — Он назвал её по прозвищу. — Давай включим свет.
Линь Чжися невнятно закапризничала:
— Не хочу.
Цзян Юйбай попытался её убедить:
— Никаких обсуждений?
Линь Чжися проявила твёрдость:
— Я сказала «нет», значит «нет».
Рука Цзян Юйбая скользнула под одеяло и нащупала её плечо:
— Я хочу видеть. — В его тоне послышались уговаривающие нотки. — Дай мне посмотреть на тебя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
