Он переводил целых четыре минуты, прежде чем украдкой взглянуть на Линь Чжися.
Линь Чжися вздохнула.
Тань Цяньчэ неопределённо подразнил её:
— Учитель Линь, этот твой ученик…
Линь Чжися напомнила:
— Сюй Линбо, открой статью на первой странице и посмотри, кто автор.
Сюй Линбо послушно исполнил.
Линь Чжися добавила:
— Прочитай имя автора.
Сюй Линбо, запинаясь, прочитал английскую транскрипцию:
— Ци Вэнь…
Тань Цяньчэ раскрыл ему тайну:
— Этого человека зовут Вэнь Ци, он однокурсник твоей учительницы Линь по докторантуре. Статьи, которые он публикует, читает не то что учитель Линь, а даже я.
— Младший сокурсник, ты в нескольких местах перевёл неверно, — вовремя напомнила Фан Ивэнь.
Сюй Линбо похолодел, он был уже на грани срыва.
Линь Чжися откинулась на спинку стула и посмотрела ему прямо в глаза:
— Сколько статей ты прочитал с начала семестра?
Она сложила руки в замок, выражение её лица оставалось спокойным.
Сюй Линбо уже давно забыл, что Линь Чжися моложе него. В его глазах нынешняя Линь Чжися была страшнее шестидесятилетнего декана.
Видя, что он молчит, Линь Чжися произнесла:
— Я хочу услышать от тебя правду.
Утренняя суматоха с отказом от курса подорвала педагогический энтузиазм Линь Чжися. Однако она всё ещё верила в трёх магистрантов своей группы. Она видела оценки и отчёты Сюй Линбо за первый год магистратуры: он был сообразительным, обладал хорошей базой и имел большой потенциал для роста. Она не ожидала, что Сюй Линбо станет лгать во всеуслышание на собрании группы.
Она всё ещё ждала, когда он заговорит.
Время шло секунда за секундой. Линь Чжися хранила молчание, другие студенты и преподаватели тоже не вмешивались. В затихшем конференц-зале давящее чувство нависло над головой Сюй Линбо, словно тяжёлая туча.
По спине Сюй Линбо пробежал холодок.
Он не осмеливался смотреть на Линь Чжися. Повернув голову, он столкнулся взглядом с Тань Цяньчэ.
Тань Цяньчэ сидел в расслабленной позе:
— Учитель Линь, может, закончим на этом? Уже почти двенадцать, пойдём обедать.
На душе у Линь Чжися было неспокойно. Она мало съела на завтрак и всё утро читала лекции, так что теперь очень проголодалась. Но сначала ей нужно было решить проблему Сюй Линбо.
Поэтому Линь Чжися серьёзно произнесла:
— Магистратура — это не бакалавриат. Магистранты должны использовать конкретные методы для решения проблем. Я не буду заставлять вас учиться из-под палки или делать вашу жизнь слишком тяжёлой, и уж тем более не стану требовать еженедельных отчётов об успехах, потому что знаю, как важен правильный настрой. Если вы устали, хотите расслабиться или отправиться в путешествие — можете отпроситься у меня. Если за неделю вы ничего не сделали, можете честно сказать мне об этом на собрании группы. Моё единственное требование: не лгите и ничего не выдумывайте.
Тань Цяньчэ хотел рассмеяться, но сдержался.
В отличие от Линь Чжися, Тань Цяньчэ был крайне строг со своими студентами.
Тань Цяньчэ требовал, чтобы студенты ежедневно отмечали приход вовремя; такие вещи, как «отпуск для путешествия», в лаборатории Тань Цяньчэ были просто невозможны.
Он установил правило для своих докторантов: работать по двенадцать часов в день и отдыхать лишь полдня в неделю. Сам он в докторантуре не трудился так надрывно, но его ученики были далеко не так умны, как он. В своё время он помог Ян Шувэню преодолеть множество препятствий, но сейчас у него не было лишнего времени, чтобы возиться с молодёжью и вести их за руку, поэтому оставалось только подгонять их вперёд.
Раньше он думал, что они с Линь Чжися одного поля ягода.
Он с интересом наблюдал за Линь Чжися, вспоминая, что при первой их встрече она была всего лишь пятнадцатилетней девчонкой.
Тон Линь Чжися стал подчёркнуто официальным:
— Я спрашиваю тебя ещё раз: пожалуйста, ответь, сколько статей ты прочитал с начала семестра?
Сюй Линбо, держась за маркерную доску, глухо пробормотал:
— Ни… ни-ни-ни одной не читал.
Фан Ивэнь метко подметила:
— Учитель Линь, он тоже начал заикаться.
Линь Чжися не стала продолжать допрос Сюй Линбо. Её желудок был настолько пуст, что вот-вот готов был заурчать. Она кратко подбодрила Сюй Линбо и повернулась к Цуй Имину, попросив его описать свои научные интересы.
Цуй Имин поднялся со своего места.
Он вытянул руки, разминаясь, и потянулся всем телом. Затем он стремительно бросился к доске, словно старый заслуженный актёр, которому наконец-то выпал шанс выйти на большой экран после долгих лет забвения. Он подробно рассказал о своей области исследований и опубликованных статьях; в этот момент всё внимание в зале было приковано лишь к нему одному.
В конце он предложил:
— Учитель Линь, тебе лучше ввести в группе систему отсева худших. В Шанхайском университете Цзяотун для соискателей докторской степени… как раз используется такая система, и результаты впечатляющие.
Сказав это, он покосился на Сюй Линбо.
В этом взгляде Сюй Линбо прочитал целую гамму чувств: жалость, бессилие, презрение. Сюй Линбо засунул руки в карманы брюк, до боли впиваясь кончиками пальцев в бёдра. Ему было невыносимо плохо. Гений смотрел на него свысока, а он не мог преодолеть эту пропасть; даже Линь Чжися в нём разочаровалась.
*
После окончания собрания Тань Цяньчэ и Цуй Имин ушли первыми. Профессор пригласил Цуй Имина в столовую для преподавателей — блюда там были дороже и изысканнее. Для студента обед в таком месте в компании преподавателя физического факультета считался огромной честью и признанием.
Линь Чжися же решила пообедать дома. Она жила совсем рядом с университетом, и дома её ждали пельмени с креветками, которые мама вчера вечером заморозила, а в холодильнике стояла баночка клубничного йогурта… Её размышления прервало сообщение от Тань Цяньчэ.
Тань Цяньчэ писал: «Мы отлично пообщались с Цуй Имином, он переходит в мою группу. Прости, учитель Линь, я переманил у тебя ученика, но у молодёжи всегда есть право выбора».
«Я переманил у тебя ученика?»
Линь Чжися остановилась.
Улица была полна машин и людей.
На экран телефона падала тень от деревьев. Линь Чжися на мгновение задумалась, не отправить ли Цуй Имину письмо, чтобы спросить, действительно ли он хочет отказаться от её проекта — у неё как раз был один оплачиваемый проект, который ему идеально подходил.
Но потом она спохватилась: что же я делаю?
Неужели она действительно собирается бороться с Тань Цяньчэ за ученика?
Разве у неё нет других студентов?
И чем тут хвастаться Тань Цяньчэ?
Линь Чжися подняла голову: небо оставалось таким же ярко-синим, словно только что умытым.
Спустя пару секунд она ответила на сообщение Тань Цяньчэ: «Хорошо, я поняла. Желаю ему успехов, а тебе — удачной работы».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
