Во время зимних сборов в первом классе средней школы Линь Чжися спасла репутацию Дуань Цияня, и все эти годы он был ей искренне благодарен. Однако совсем недавно Дуань Циянь вдруг начал воспринимать Линь Чжися как воображаемого соперника.
Тан Тинтин затащила Дуань Цияня в номер и стала проникновенно его убеждать:
— Зачем ты вечно соревнуешься с Линь Чжися? Тебе уже третий десяток пошёл, хватит постоянно мериться успехами. Ты с таким трудом взял отпуск, чтобы поехать со мной в Гонконг, так научись сохранять душевное равновесие и не ссорься со мной постоянно. Я давно хотела поговорить: для мужчины самое главное — это семья. Таких искренних слов тебе никто со стороны не скажет, только я, как твоя девушка, говорю правду.
Дуань Циянь поддался её уговорам.
— Мужчина не может жить за чужой счёт, и уж тем более быть бездельником. Карьера — это самое важное, — с лёгким сомнением произнёс он.
Тан Тинтин усадила его на кровать. Затем она, закинув ногу на ногу и обняв его за плечи, словно старый партийный работник, начала наставлять его:
— Сяо Дуань, не впадай в крайности. Разве я просила тебя быть бездельником? Я хочу, чтобы ты больше заботился о доме… Я знакомлю тебя со своими друзьями, имей же совесть, не сравнивай себя постоянно с Линь Чжися. Она мой непосредственный начальник, и если ты будешь так мелочиться, мне будет очень неловко. Попробуй поставить себя на моё место.
Дуань Циянь начал смутно соглашаться с доводами Тан Тинтин.
Она продолжила, развивая успех:
— Смотри, через пару лет наша компания выйдет на биржу. Я руководитель группы в отделе аппаратного обеспечения, а ты, получается, муж руководителя ключевого отдела публичной компании, да к тому же преподаватель в классе для одарённых Первой провинциальной средней школы. Не пора ли тебе стать великодушнее?
Дуань Циянь холодно усмехнулся:
— Судя по твоим словам, я сейчас недостаточно великодушен?
— Ой! — воскликнула Тан Тинтин и спросила: — Дорогой, ну почему ты опять зашёл в тупик?
Дуань Циянь снял кепку, и Тан Тинтин погладила его по волосам. Когда он снял спортивную куртку, она потёрла его плечи. В школьные годы он часто пропадал на стадионе: даже в самый разгар летнего зноя он не боялся гонять мяч под палящим солнцем. Из-за постоянного пребывания на солнце его кожа стала довольно смуглой. Тан Тинтин очень нравился этот оттенок.
Она обхватила его предплечья руками, разминая их, и его плечи внезапно напряглись. После нескольких секунд неподвижности он невнятно пробормотал:
— Сейчас нельзя… Я хочу дождаться свадьбы.
Тан Тинтин разразилась заливистым смехом, похожим на хрюканье:
— Ого, ха-ха-ха-ха-ха-ха, Дуань Циянь, ну ты даёшь, какой же ты ломака! Я же тебе не внушала подобных мыслей.
Дуань Циянь погрузился в раздумья.
А она продолжала с упоением вспоминать:
— Я вспомнила, ты и в средней школе был таким же. Помнишь, в классе о нас тогда пустили слух? Ха-ха, мы играли супружескую пару в спектакле «Перемены», и другие ребята говорили, что мы пара не только на сцене, и в будущем обязательно будем встречаться. Ты, как услышал, так разозлился, что лицо аж побагровело.
Она прилегла на кровать:
— Как быстро летит время. Кажется, всего мгновение прошло, а ведь миновало уже больше десяти лет.
— Мы все выросли, — с чувством произнёс Дуань Циянь.
Он лёг рядом с ней, и она прошептала:
— Да, все выросли.
В тот вечер никто не поехал на остров Чёнчау.
Все члены команды остались в своих гостиничных номерах. Линь Чжися переоделась в ночную сорочку и, усевшись у журнального столика, с неким чувством торжественности принялась за принесённый отелем десерт из саго с молоком и фиолетовым бататом. Попробовав ложечку, она восхищённо запричитала:
— Как вкусно, очень вкусно!
Цзян Юйбай подошёл к ней:
— Насколько вкусно?
Линь Чжися уже собиралась протянуть ему ложку, но он наклонился и поцеловал её в уголок губ, после чего произнёс:
— И правда, очень сладко.
Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Линь Чжися опустила взгляд и увидела, как перекатывается его кадык, заметила полуоткрытые ключицы и проступающий под воротником рельеф мышц. Дыхание Линь Чжися участилось, она почувствовала его едва уловимый аромат. В горле у неё внезапно пересохло, и она залпом допила оставшийся десерт.
— Осторожно, не подавись, — предупредил Цзян Юйбай.
Она отставила фарфоровую чашу и бросилась прямо в его объятия.
— Обними меня, — проворковала она, ластясь к нему.
В искусстве нежно ластиться Линь Чжися не было равных.
Цзян Юйбай обхватил её рукой за спину, и она призналась ему:
— В прошлую пятницу вечером я занималась дома медитацией и приводила в порядок свои старые воспоминания. Я наконец-то поняла, что полюбила тебя ещё в то самое время…
Цзян Юйбай уже приготовился слушать пленительные и бьющие в самое сердце признания Линь Чжися. Но не успела она произнести следующую фразу, как некстати зазвонил её телефон. На экране высветился стационарный номер одного из отделов местного гонконгского университета. Линь Чжися, не смея медлить, тут же ответила на звонок.
Её голос в мгновение ока стал серьёзным и степенным.
Звонил ассистент одного из профессоров. Путунхуа ассистента был далёк от совершенства, речь звучала с запинками, поэтому Линь Чжися просто перешла на кантонский диалект, и общение пошло куда успешнее. Единственным минусом было то, что Цзян Юйбай совершенно не понимал, о чём говорит Линь Чжися.
Положив трубку, Линь Чжися перевела разговор для Цзян Юйбая. Полностью пересказав содержание беседы, она со всей серьёзностью распорядилась:
— Завтра я с коллегами отправлюсь проводить лекцию, а затем пообщаюсь с их руководством. Ты поезжай на совещание в свой финансовый офис, а вечером мы встретимся у ворот университетского кампуса.
— Действуем на два фронта, — подшутил Цзян Юйбай.
— Угу, — кивнула Линь Чжися. — Днём разберёмся с делами, а вечером сможем вместе прогуляться по магазинам.
На следующее утро Линь Чжися и её коллеги отправились в один из знаменитых гонконгских университетов. В величественном актовом зале они провели лекцию, обсудив со студентами и преподавателями научную базу и бизнес-модель компании квантовых технологий. Лекция прошла с огромным успехом, и в завершение зал взорвался аплодисментами — атмосфера была на высоте.
Пользуясь моментом, Линь Чжися обсудила с руководством университета соглашение о сотрудничестве в рамках «Объединённой исследовательской группы четырёх университетов». Представители вуза с готовностью откликнулись на её предложение и выразили желание содействовать в научной работе, хотя детали контракта ещё предстояло тщательно проработать.
Получить такой обнадёживающий ответ в первый же день командировки — для Линь Чжися это был отличный результат. Вместе с коллегами она покинула кампус и в прекрасном настроении зашагала по улице. Было около шести вечера, солнце клонилось к закату, вывески ресторанчиков вдоль дорог манили гонконгским колоритом, а ароматы еды разносились повсюду.
Линь Цзэцю был расслаблен. Он поднял телефон, чтобы сфотографировать вид вдали.
В этот момент они проходили через старый квартал, и впереди группа туристов негромко возмутилась:
— Да ну вас, этот таракан что, летает?
На экране телефона Линь Цзэцю промелькнула чёрная точка. Подсознание заставило его отступить на шаг, а чёрная точка стремительно приближалась под «жжужащий» звук трепещущих крыльев.
Он услышал, как в голосе Линь Чжися прозвучало удивление:
— Этот таракан и правда огромный, самый большой из всех, что я видела.
Тан Тинтин, смеясь, дала ему прозвище:
— Таракан-мегагигант!
Линь Чжися тоже рассмеялась.
И как они только могли смеяться?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
