Е Тинъянь задумчиво размышлял о нынешнем положении дел. Ло Вэй почувствовала, как сжались его руки, и, обнаружив, что они совсем холодные, поспешила обнять его за плечи, укрыв своим широким плащом.
Почувствовав тепло, исходящее от неё, Е Тинъянь на миг замер, затем протянул руку и взъерошил её волосы, подшучивая:
— Только сейчас обо мне вспомнила?
Он обнял её и усадил к себе на колени. Ло Вэй пришлось обвить руками его шею и прижаться лицом к его груди.
Хоть кисти рук у него и были ледяными, в груди всё ещё сохранялся жар. Она вдыхала знакомый аромат и слышала стук сердца.
От её близости это сердце забилось ещё быстрее.
Ло Вэй внезапно ощутила неописуемое чувство покоя.
Она подняла голову, чтобы взглянуть на него.
Сердце колотилось вовсю, но лицо Е Тинъяня оставалось невозмутимым1. Заметив её движение, он даже опустил голову и нарочито приподнял бровь — в этот миг она невольно вспомнила того молодого чиновника в зелёном одеянии на террасе Гаоян. Он вот так же, вскинув бровь, смотрел на неё и двусмысленно целовал её ладонь, а на его лице застыло заискивающее выражение с тенью полуулыбки2, подобно прекрасному демону весенней ночи.
Тогда она была полностью обманута его притворством и не заметила, что за этой красивой оболочкой распутство было лишь прикрытием.
На самом же деле у него не только сердце бешено колотилось, но даже кончики ушей покраснели.
Это открытие показалось Ло Вэй забавным, и она, подражая его манере, намеренно прошептала ему прямо в ухо:
— Я заметила, что за эти годы ты сильно изменился. Раньше ты терялся даже от простых объятий, а теперь эти обольстительные приёмы даются тебе с такой лёгкостью3.
Кадык Е Тинъяня дрогнул, и он совершенно спокойно спросил в ответ:
— Вот как? А мне кажется, что и ты сильно изменилась.
Ло Вэй потянулась к его лицу и, прищурившись, спросила:
— И в чём же я изменилась?
Е Тинъянь произнёс:
— Ты стала падка на красоту. Разве тогда, на террасе Гаоян, ты не возжелала меня, едва увидев4?
Ло Вэй опешила, а затем едва не рассмеялась в голос. Она бросила взгляд в сторону выхода и понизила голос ещё сильнее:
— Тут ты ошибся. Я совсем не изменилась, я и раньше была падка на красоту.
Е Тинъянь перехватил её руку, касавшуюся его щеки, и, казалось бы, очень нежно спросил:
— Так тебе больше нравится то, что сейчас, или то, что было прежде?
Ло Вэй показалось, что она услышала, как он скрипнул зубами.
Поэтому она решила быть честнее и больше не дразнить его:
— Во внутреннем дворце нет недостатка в красавцах. Терраса Гаоян… была нашим старым местом для забав. Раз я согласилась встретиться с тобой там, значит, разглядела в тебе трещины из прошлого.
Е Тинъянь замер, а она, продолжая с лёгким упрёком, добавила:
— Хоть ты и притворялся так, что не осталось ни капли сходства с прежним собой, ты был слишком неосмотрителен. Почему ты не сменил благовония на какие-нибудь другие?
Он вдруг понял причину, по которой Ло Вэй обязательно нужно было плотно задёрнуть тот синий полог кровати. В его душе разлилась терпкая радость, но вслух он лишь сказал:
— Так вот оно что…
Ло Вэй спросила:
— Что «вот оно что»?
Е Тинъянь тихо рассмеялся, не ответил, а лишь нежно поцеловал её в лоб.
Под шум текущей воды и треск льда, о который билась лодка-упэн, Ло Вэй продолжила:
— В каком бы облике ты ни предстал передо мной, я всегда смогу увидеть луну.
Е Тинъянь крепче обнял её.
В такой момент он вдруг почувствовал: если бы даже сейчас он снова потерял всё, как когда-то, и оказался в тесной лодке-упэн зимней ночью, гонимый течением, — пока в его объятиях будет любимая, с которой они делят одну судьбу, он будет твердо верить, что этой ночью светит луна. Он будет верить, что завтра, когда взойдет солнце, он сумеет свершить всё, что задумал.
Совсем как в юности.
Лодка-упэн, покачиваясь, приткнулась к берегу. Е Тинъянь внезапно произнес:
— Скоро снова весна.
Ло Вэй сказала:
— Следующей весной я хочу посадить ещё одно дерево хайтана за окном дворца Цюнхуа.
Услышав о событиях на горе Гую, Сун Лань как-то ночью пришел во дворец Цюнхуа и просидел там до рассвета. Неизвестно, о чем он думал, но уходя на следующий день, он внезапно приказал вырубить все деревья хайтана.
Теперь перед дворцом Цюнхуа все деревья хайтана, которые сажали по одному на каждый год взросления Сун Лина, были вырублены под корень. Цветы лагерстремии увядали, зато среди сорняков буйно разрослись кусты секуринеги, которые часто встречаются в лесах и горах.
Е Тинъянь, пригнувшись, вынес её из лодки на руках и вдруг осознал, что то ли от чрезмерных тревог, то ли из-за яда Сун Ланя, она стала совсем хрупкой.
Вспомнив о том яде, который Бай Сэньсэнь до сих пор не смог распознать, он почувствовал, как напряглись его руки, но не опустил её на землю, а шаг за шагом понес к дому.
К счастью, стояла ночь, и она не должна была увидеть боль в его глазах.
— Насчет Чан Чжао я что-нибудь придумаю, — Е Тинъянь с трудом подавил нахлынувшие чувства и мягко произнес: — Раз с ним заключено соглашение на полгода, и он не знает наших дальнейших шагов, то не станет действовать опрометчиво. По крайней мере, пересмотр дела об «убийстве А-Тан», скорее всего, пройдет так, как мы и планировали. Тебе нужно хорошенько отдохнуть.
— …В моем саду тоже посажено много деревьев хайтана.
Он дошел до маленького павильона за кабинетом, где жила Ло Вэй, и опустил её на кушетку. Ло Вэй молчала всю дорогу, и он не знал, о чем она думала. Он хотел сказать еще пару слов, но она, подражая его прежней манере, схватила его за пояс и, слегка потянув, притянула к себе.
Е Тинъянь не успел вымолвить ни слова, как Ло Вэй насмешливо прошептала ему на ухо:
— Господин Е, к чему такая спешка? Тот плащ, что вы мне подарили… он вам больше не нужен?
В последнее время она чаще звала его «А-Тан», и он почти забыл это несколько нелепое обращение, но теперь, когда узел в его сердце развязался, оно больше не задевало его. Напротив, показалось забавным:
— Государыня хочет вернуть его мне?
После поцелуев Ло Вэй наконец почувствовала, что он снова согрелся, а под конец даже покрылся испариной. Сквозь густой аромат она посмотрела на кровать с пологом из бирюзового газа. Он с юных лет ценил изящество и был внимателен к деталям — даже в убранство этого полога он вложил особый смысл.
И только сегодня она ясно увидела, что на бирюзовом газе едва различимо был выписан цветок лагерстремии, ростом выше неё самой.
- Невозмутимым (波澜不惊, bō lán bù jīng) — полное отсутствие волнения (букв. «волны не поднимаются»). ↩︎
- С тенью полуулыбки (似笑非笑, sì xiào fēi xiào) — выражение лица, напоминающее улыбку, но не являющееся ею в полной мере. ↩︎
- С такой лёгкостью (信手拈来, xìn shǒu niān lái) — делать что-либо без усилий, легко находя нужные приемы или слова. ↩︎
- Возжелала меня, едва увидев (见色起意, jiàn sè qǐ yì) — возникновение влечения или умысла при виде красоты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
