— Мне пришлось сказать, что следствие всё ещё идёт, и я пришёл именно по этому делу. Пожалуйста, вспомните, в апреле девяносто девятого года, как раз в тот месяц, когда Би Дэхуа совершил преступление, ломал ли ему кто-нибудь переносицу?
— В апреле девяносто девятого? Прошло уже больше десяти лет, как мы можем такое помнить! Ты сам-то помнишь, по какому поводу ходил в больницу больше десяти лет назад? — отец Би Дэхуа был настроен очень враждебно; казалось, что бы я ни сказал, он стремился возразить мне наперекор.
— Я просто пришёл спросить, — сказал я. — Если вы вспомните, расскажите мне, а если нет, то и ладно.
— Нет! — снова последовало решительное отрицание со стороны отца Би Дэхуа.
После того как он отрезал «нет», в комнате воцарилось молчание. Отец Би Дэхуа курил, а мать Би Дэхуа, разминая ногу, смотрела в пол — неизвестно, погрузилась ли она в воспоминания или так безмолвно выражала мне свою неприязнь.
Раз уж «нет», значит, из-за вчерашней бессонницы я только зря создавал себе проблемы. И продолжать оставаться в доме Би Дэхуа мне больше не имело смысла.
Я уже собирался встать и попрощаться, как вдруг услышал, что мать Би Дэхуа спросила мужа:
— В каком году Сяо Хуа повредил нос, когда играл в мяч?
— Хм? Повредил нос? — Я снова ненадолго опустился на диван.
— Офицер спрашивает про «драку», а не про «игру в мяч», зачем ты приплетаешь то, что к делу не относится? — в голосе отца Би Дэхуа по-прежнему сквозило раздражение, только на этот раз он сорвал его на жене.
— Ой, тогда он сказал, что получил травму во время игры, и ты так сразу и поверил? Забыл, что ли, как тётя Лю снизу говорила, будто видела, как Сяо Хуа пошёл в больницу после драки с кем-то? А ты тогда ни в какую не верил! — с упрёком сказала мать Би Дэхуа.
— Он мой сын, кому мне ещё верить, если не ему? Тёте Лю? Полиции? Полиция вот говорит, что он насильник, ты и в это веришь?! — упрёки матери словно разожгли пламя гнева в её муже.
— Вот и верь ему дальше! Если бы ты тогда постоянно ему не потакал, разве покатился бы он в итоге по наклонной! — тут же возразила мать Би Дэхуа. Видя, что супруги не могут поладить, я поспешил вмешаться в разговор.
— Давайте только не будем горячиться и пока оставим в стороне то, как именно он тогда получил травму. Я лишь хочу знать, был ли вообще такой случай в том году. Это касается невиновности Би Дэхуа…
Эти слова возымели действие, или, точнее говоря, подействовало само слово «невиновность» — супруги тут же притихли.
Отец Би Дэхуа с силой потушил окурок в пепельнице перед собой.
— Кажется, это и правда был девяносто девятый год. В тот год мы как раз собирались отправить его в армию, но из-за перелома переносицы не получилось, — помолчав, произнёс отец Би Дэхуа.
— В апреле? — решил уточнить я.
— Да, в апреле. Военкомат требовал пройти медкомиссию до Первого мая. Сяо Хуа из-за перелома переносицы медосмотр не прошёл, поэтому призыв отложили на год, — сказал отец Би Дэхуа.
— А какого именно числа? — допытывался я.
— Точно не помню, кажется, в первую субботу месяца. В тот день Сяо Хуа вернулся довольно поздно, мы с его отцом уже спали, поэтому и не заметили, что он ранен. Обнаружили только на следующий день, спросили его, а он ответил, что накануне вечером столкнулся с кем-то во время игры в мяч, — рассказала мать Би Дэхуа.
Она помнила о прошлом сына гораздо больше.
Я достал телефон, открыл календарь и увидел, что первая суббота апреля 1999 года приходилась на 3 апреля — день, когда произошло нападение на Чэнь Чуньли.
— Ну да, где-то так, точно, первая суббота месяца. В воскресенье ведь он как раз должен был идти на медосмотр… — закивал отец Би Дэхуа.
Похоже, тот самый Лао Би, который, по воспоминаниям Синь Цзижаня, подрался с Синь Сяолянем, процентов на восемьдесят и был Би Дэхуа. Что же касается версии, будто он пострадал во время «игры в мяч», то это, возможно, была лишь отговорка Би Дэхуа, чтобы обмануть родителей. Мои первоначальные подозрения подтвердились: Би Дэхуа получил травму в тот самый день, когда случилась беда с Чэнь Чуньли. Если бы Синь Сяолян действительно сломал Би Дэхуа переносицу, смог бы тот совершить преступление после этого? Даже если бы и смог, Чэнь Чуньли наверняка заметила бы повязку на его лице.
— Насколько тяжело тогда пострадал Би Дэхуа? — спросил я его отца.
— Тяжело, ещё как тяжело! Переносица была сломана в трёх местах, он больше месяца ходил в бинтах и с фиксирующей повязкой на лице. Сяо Хуа рассказывал, что в тот день вся одежда была в крови из носа. В больничной душевой какая-то женщина помогла ему остановить кровь своим носовым платком, так в конце из этого платка кровь можно было выжимать! — выложил отец Би Дэхуа.
— Какая-то женщина помогала ему остановить кровь носовым платком? — Мне вдруг пришла в голову одна мысль. Ведь на месте преступления Чэнь Чуньли был обнаружен только образец крови Би Дэхуа, и этот образец послужил ключевой уликой, окончательно подтвердившей подозрения против него.
— Он рассказывал, как выглядела та женщина? Сколько ей было лет? — спросил я.
— Помоложе нас, тогда ей, наверное, было лет сорок с лишним. Позже мы встретили её на улице и даже хотели отблагодарить, — ответила мать Би Дэхуа.
— Когда именно? И где вы её встретили?
— Как раз в девяносто девятом, на автовокзале транспортного управления. Эта женщина работала кассиром-билетёром, мы с Сяо Хуа узнали её, когда покупали билеты, — сказала мать Би Дэхуа. Позже она даже специально купила новый платок, чтобы отвезти ей, но к тому времени та женщина уже уволилась.
— Если бы это происходило сейчас, ты смогла бы узнать ту женщину-билетёра? — спросил я.
— Эх, тут как посмотреть, столько лет прошло, думаю, уже не узнаю, — вздохнула мать Би Дэхуа.
— Хорошо, подожди меня здесь, — с этими словами я поспешно вышел за дверь.
— А как же дело Сяо Хуа?.. — догнав меня у двери, спросил отец Би Дэхуа.
— Ждите моего возвращения! — бросил я.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
