Лицо Сунь Цяна заметно изменилось, капли пота выступили на его лбу и медленно покатились вниз.
— Но и ты не забывай: раз уж решил зарабатывать на обе стороны и продавать информацию и тем, и другим, то и за поступки обеих сторон тебе придётся отвечать самому!
Фань Цзе говорил ровным тоном и очень медленно, но эти слова всё же задели Сунь Цяна. В конце концов, он был всего лишь юношей чуть старше двадцати, и его понимание жизни ограничивалось собственным скромным опытом и эмоциональной зрелостью. Когда Фань Цзе обрисовал перед ним возможное будущее, Сунь Цян внезапно запаниковал.
— Я не продавал информацию на две стороны! — стал оправдываться он, позабыв, что только что, пытаясь снять с себя подозрения в убийстве Сун Лайфу, уже выдал Хань Пиньму.
— И о чём ты только думал? Какое тебе дело до их разборок? Подумай о родителях, подумай о сестре. Стоит ли в таком молодом возрасте губить себя ради чужих людей? — продолжал Фань Цзе, проигнорировав оправдания Сунь Цяна.
— Я скажу… — возможно, упоминание Фань Цзе о родителях и сестре Сунь Цяна подействовало, и тот в конце концов передумал.
Сунь Цян рассказал, что, по его ощущениям за последние два года, между группами Чжан Чэнго и Хань Пиньму существовала какая-то вражда. Он называл их «двумя группами», потому что, на его взгляд, Хань Пиньму, Ху Сяофэй и «Чэнь Пин» были заодно, а Чжан Чэнго и Сун Лайфу составляли другую группу. При этом положение Ху Сяофэя казалось немного странным: он принадлежал к группе Хань Пиньму, но порой сближался с Чжан Чэнго. Однако Сунь Цян не понимал и не хотел понимать, в чём именно заключались их разногласия и откуда они взялись.
— Сначала я думал, что всё из-за денег, но потом понял, что это не так. Если бы дело было в деньгах, они вполне могли бы сотрудничать, — сказал Сунь Цян. С самого начала Чжан Чэнго заслал его в качестве «крота» в круг общения Хань Пиньму, но Хань Пиньму очень быстро его раскусил. Раскрыл его личность как раз Ху Сяофэй, который и привёл его в эту группу, причём в тот момент Чжан Чэнго даже не успел толком поставить перед ним задачу по шпионажу.
— Чжан Чэнго — плохой человек, он копал под меня, выманивал деньги, а потом стал шантажировать сестрой. Хань Пиньму — хороший человек, на второй день после того, как я зашёл в чат, он связался со мной и выложил всё напрямую. Он сказал, что если я хочу остаться, то могу остаться, а если соглашусь делиться сведениями о Чжан Чэнго, то он готов за это платить. Чтобы мне не приходилось туго, он время от времени сам подкидывал мне кое-какие новости, чтобы я мог отчитаться перед Чжан Чэнго. А Ху Сяофэй — ни то ни сё, Хань Пиньму относился к нему очень хорошо, но тот порой за его спиной связывался с Чжан Чэнго, — рассказал Сунь Цян. Что касается конфликта между людьми Хань и Чжан, он пытался разузнать, но Хань Пиньму велел ему не лезть не в своё дело, ведь лишние знания только навредят.
— То есть обо всём, что ты делал, знали и Хань Пиньму, и Чжан Чэнго? — спросил я Сунь Цяна. Кто бы мог подумать, что здесь разворачивается настоящий шпионский сюжет.
— Да, но не совсем так. О каждом шаге Чжан Чэнго я докладывал Хань Пиньму, а вот из дел Хань Пиньму передавал только то, что он сам мне разрешал, — ответил Сунь Цян.
И это неудивительно: с одной стороны — угрозы, с другой — выгода, на его месте каждый поступил бы так же.
— Ты говорил, что Ху Сяофэй порой за спиной Хань Пиньму связывался с Чжан Чэнго, разве ты не боялся, что он тебя сдаст? — спросил его Фань Цзе.
— Не боялся, Хань Пиньму обсуждал это со мной без Ху Сяофэя, — сказал Сунь Цян.
— Стало быть, Хань Пиньму тоже не до конца доверял Ху Сяофэю? — спросил я Сунь Цяна.
Сунь Цян немного подумал и согласился, добавив, что ему и самому это казалось странным: если Хань Пиньму остерегался Ху Сяофэя, зачем вообще было с ним дружить?
— Двадцать восьмого июня Чжан Чэнго велел мне выманить Хань Пиньму в зону развития города А, на улицу Цзинъань. Я понимал, что он замышляет недоброе, поэтому прямо предупредил Хань Пиньму, чтобы тот никуда не ходил, — продолжил Сунь Цян.
— С чего ты взял, что он замышлял недоброе? — спросил я.
— Я нашёл в сумке Чжан Чэнго рабочее удостоверение Хань Пиньму с деревообрабатывающего завода, да к тому же Чжан Чэнго спросил меня, хватит ли у меня духу «убрать» Хань Пиньму. Мол, если решусь, он не только простит мне долг, но и накинет сверху двести тысяч. — Сунь Цян добавил: — Да разве с его-то убогим видом он найдёт двести тысяч? Сразу было ясно, что врёт. Какие там двести тысяч! Вот смотрите, когда он потом отправил меня к больнице, обещал двадцать тысяч, а до сих пор ни гроша не заплатил. Вот же чёрт попутал ему поверить!
Похоже, ненависть Чжан Чэнго к Хань Пиньму зашла так далеко, что он был готов выложить двести тысяч за наёмное убийство.
— Чжан Чэнго говорил, зачем тебе нужно позвать туда Хань Пиньму? Сам Чжан Чэнго ходил туда в ту ночь? — спросил я Сунь Цяна.
— Он не сказал, но в ту ночь его точно всю смену не было на дежурстве в гостинице, — ответил Сунь Цян.
Похоже, истинный убийца Чжао Ганьчжэ вот-вот выйдет на чистую воду. И тут мне внезапно пришло в голову: неужели тогда в операционной Чжао Ганьчжэ перед самой смертью изо всех сил пытался сказать мне слово «охранник»? Чжан Чэнго ведь начальник охраны, у Чжао Ганьчжэ просто не осталось сил назвать его по имени, и он решил открыть мне правду таким способом?
Но загвоздка в том, что между Чжан Чэнго и Чжао Ганьчжэ не было никаких счётов, зачем же ему его убивать? И где сейчас этот Чжан Чэнго? Неужели это он напал на Хань Пиньму?
Нет, не сходится. Если бы это был он, у Хань Пиньму не было бы причин прибирать за ним на месте происшествия.
— Раз уж обо всём, что поручал тебе Чжан Чэнго, ты докладывал Хань Пиньму, то и про случай во Второй больнице шестого июля ты ему тоже рассказал? — Я снова поднял эту тему, чувствуя, что мы упустили какую-то деталь.
— Да, рассказал. На самом деле я упустил ещё одну деталь. Сначала Чжан Чэнго требовал, чтобы перед уходом я побрился налысо, и даже заранее дал мне парик, чтобы я надел его по возвращении в ту ночь, — произнёс Сунь Цян. Но он не согласился, поэтому Чжан Чэнго пришлось пойти на компромисс и велеть ему надеть кепку.
Я в общих чертах понял замысел Чжан Чэнго: Сунь Цян по росту и телосложению был похож на Хань Пиньму, и если бы он побрился налысо, то в темноте при плохой видимости я вполне мог принять его за Хань Пиньму.
Тут же мне подумалось: а то внезапное сообщение от Хань Пиньму в семь часов вечера с приглашением поиграть в интернет-кафе «Бэнтэн» — неужели оно тоже было нужно лишь для того, чтобы я снова обеспечил ему алиби?
Это уже начинало злить. Между двадцать восьмым июня и шестым июля прошло-то всего ничего!
— Когда Чжан Чэнго давал тебе это поручение, он говорил, что провожать его домой в тот вечер буду именно я? — спросил я Сунь Цяна.
— Да, он сказал, что это будешь либо ты, либо начальник вашего отделения Ма Чжун. Если за мной погонишься ты, мне следовало бросить нож в траву, а если погонится Ма Чжун или вы оба вместе, то я должен унести нож с собой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
