— О чём ещё он тебе говорил? — Хань Пиньму сделал паузу. — Обо мне, — добавил он.
Это была явная проверка, и я не стал отвечать прямо.
— Мне неинтересно, что он там болтал. Пока есть возможность заработать, остальное меня не касается. И к тому же… — тут я тоже улыбнулся ему, — к тому же, если бы я узнал о некоторых вещах, то это не пошло бы на пользу нам обоим. Так что я сделаю вид, что ничего не знаю, а ты сделаешь вид, что не знаешь, будто я в курсе. Идёт?
Хань Пиньму сначала на несколько секунд оцепенел, а затем похлопал меня по плечу.
— Ты умный человек! — сказал он.
— А этот SN чем занимается? — спросил я в ответ. В конце концов, эту тему сегодня поднял он сам, так что мои слова не должны были вызвать у него подозрений.
— Этот парень довольно непрост. Его притащил Фэй Ян, сказал, что это его друг. Я с ним близко не знаком и понятия не имею, откуда он всё это разузнал. Возможно, Фэй Ян ему рассказал, — ответил Хань Пиньму.
— А как же Фэй Ян-гэгэ? По идее, раз SN — его друг, а он — твой друг, то и SN должен быть тебе другом. Раз вы все друзья, он не должен был вставлять тебе палки в колёса. Фэй Ян-гэгэ ничего не говорил по этому поводу? — спросил я.
— Эх, кто знает, где Фэй Ян нашёл такого ненадёжного приятеля, — бросил он.
Около одиннадцати часов, когда с поздним ужином было покончено, я встал, чтобы попрощаться с Хань Пиньму. По логике, дальше нам следовало разойтись в разные стороны: одному — на восток, другому — на запад. Однако Хань Пиньму вдруг сказал, что сегодня пойдёт со мной на запад, так как ему нужно в жилой комплекс «Пинъань». Я подумал, что ослышался, и переспросил, куда именно он направляется. Он повторил: «В жилой комплекс „Пинъань“».
— Сегодня я переночую у родственника, он тоже живёт в «Пинъане». Поедем на одном автобусе, — сказал Хань Пиньму.
Я оторопел, и на душе стало тревожно.
— У тебя на месторождении есть родственники? — выпалил я, ведь в полицейской базе данных значилось, что Хань Пиньму прописан один.
— А что такого? Раз тебе можно жить в «Пинъане» с родителями, то почему мне нельзя иметь там родственников? — ответил он, но мне показалось, что в его словах скрыт иной смысл.
— Пойдём скорее, это последний автобус. Если не успеем, придётся брать такси, — сказав это, Хань Пиньму потянул меня за собой к ближайшей остановке.
У жителей города Нефтяников почти нет ночной жизни. Из-за того, что на следующее утро всем нужно рано вставать на работу, в будние вечера всё месторождение напоминает пустой город. После восьми вечера количество пассажиров в автобусах резко сокращается. В автобусе 5-го маршрута, в котором мы ехали с Хань Пиньму, было всего семеро или восьмеро редких пассажиров. Мы сели на задние места, и вся вторая половина салона была пуста.
— Бьюсь об заклад, что этот SN тебя больше не побеспокоит. Веришь? — сказал Хань Пиньму, сидя рядом со мной. Я спросил почему, на что он ответил, что причин нет — мол, просто подожди и увидишь. Он казался очень самоуверенным, точь-в-точь как тот SN в день нашей встречи, когда тот был убеждён, что сможет перехватить «бизнес» из рук Хань Пиньму. Я больше ничего не сказал и уставился в окно на проспект Нефтяников.
В одиннадцать вечера на проспекте было очень темно. Не знаю, было ли это ответом на государственный призыв к «энергосбережению и сокращению выбросов», но фонари горели только с одной стороны дороги. Иссиня-чёрное ночное небо словно затянуло стёкла автобуса тёмной завесой, и в отражении я видел абсолютно лысую голову Хань Пиньму, которая, откинутая назад, покоилась на спинке сиденья. Он редко пил и теперь, похоже, слегка захмелел, а может, просто о чём-то раздумывал.
В этот момент мои мысли тоже лихорадочно сменяли друг друга, ведь Хань Пиньму сегодня внезапно решил отправиться в жилой комплекс «Пинъань».
— Кстати, в каком корпусе живут твои родственники? — решил я нанести упреждающий удар.
— В шестом, — быстро ответил он. Я не мог понять, правда это или ложь, но на сердце стало значительно легче. Насколько я помнил, 6-й корпус в «Пинъане» находился недалеко от входа слева, так что я смогу найти предлог, чтобы отделаться от него.
— А ты? — ожидаемо спросил он в ответ.
— В двадцать первом, — сказал я. 21-й и 6-й корпуса находились почти в противоположных углах жилого комплекса, так что он точно не предложит проводить меня до дома. Напротив, я сам мог бы предложить проводить его, чтобы проверить его слова на честность.
— Как-нибудь на досуге загляну к тебе в гости, не возражаешь? — Хань Пиньму кротко улыбнулся мне.
Я согласился:
— Хорошо. Корпус 21, квартира 303. Только когда придёшь, ни в коем случае не говори, что пришёл поиграть в видеоигры, родители у меня к этому делу очень чувствительны!
На самом деле в 21-м корпусе, в 303-й квартире, жил Чжао Ганьчжэ.
— Ну ты даёшь! Нашёл же место — мой дом, почему не дом Лю Гуанвэня? Он ведь тоже живёт в «Пинъане», — ворчал Чжао Ганьчжэ, когда узнал, что я выдал его квартиру за свою перед Хань Пиньму.
— Эх, у меня просто не было другого выхода, — оправдывался я. — Вы всё же предупредите свою жену, а то если он и правда придёт, мы же проколемся.
Чжао Ганьчжэ вздохнул с обречённым видом.
— Если он действительно придёт, мы его задержим. Раз уж маски будут сброшены, к чему церемонии? — сказал он.
Я подумал, что в этом есть смысл.
— Но на каком основании мы его схватим? Он пришёл ко мне поиграть в приставку — какой закон он нарушил? — поразмыслив, я почувствовал, что здесь что-то не так, и спросил Чжао Ганьчжэ.
— И то верно, на каком?.. Проклятье, Сюн Сюн работает совершенно ненадёжно, до сих пор ничего дельного не выяснил, — Чжао Ганьчжэ почесал затылок, и те немногие волосинки, что ещё оставались на его голове, пригладились в другую сторону.
— Мне всё кажется, что с этим парнем что-то нечисто… — Чжао Ганьчжэ закурил сигарету. — Ты уверен, что он не знает, что ты полицейский? — спросил он. Я замялся, подумал немного и ответил, что теперь и сам начал в этом сомневаться.
— По идее, для таких дел, как ставки на тотализаторе, нужно привлекать только проверенных людей. А мы с ним всего пару раз виделись в интернет-кафе, и он тут же позвал меня в команду, даже не расспросив о моей личности. Я уже тогда немного удивлялся. Да, кстати, когда местное отделение полиции забирало Хань Пиньму для анализа ДНК, какой предлог они использовали? — я вдруг вспомнил об этой детали. Если Хань Пиньму и заподозрил меня, то тот случай, когда его потащили сдавать кровь, наверняка стал важным поворотным моментом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
