Мы болтали, и машина незаметно проехала мимо решётчатого забора второй больницы. Я поспешно крикнул коллеге, чтобы он развернулся, но тот ответил, что смотрел в оба и никого на обочине не видел. Я сказал, что этого не может быть, и велел немедленно возвращаться. Коллега нехотя развернулся и снова провёз меня по тому же участку.
Но что странно, мы доехали до самого Жунфан Хуаюань, так и не встретив Чжан Чэнго на дороге. Почувствовав неладное, я попросил коллегу притормозить, чтобы выйти и поискать: вдруг Чжан Чэнго свалился где-нибудь на обочине мертвецки пьяным. Коллега тоже заволновался, припарковал машину и пошёл искать вместе со мной. Так мы в третий раз дошли до решётчатого забора второй больницы, но Чжан Чэнго и след простыл.
— Сам дошёл, наверное, — сказал коллега.
Это было вполне возможно. Пока я гнался за той тенью, а потом ждал сотрудников отдела охраны, прошёл почти час. Не исключено, что за это время Чжан Чэнго уже добрался до дома. И всё же на душе было неспокойно. Я достал телефон и набрал его номер, чтобы прояснить ситуацию, но едва пошли гудки, как коллега потянул меня за рукав.
— Ли Чэн, послушай.
Я убрал трубку от уха и смутно расслышал вдали чужую мелодию звонка.
— А?
Я бросился на звук, коллега бежал следом. Вскоре мы наткнулись на телефон Чжан Чэнго — аппарат лежал на земле и бодро трезвонил. Рядом темнело пятно рвоты, которое он оставил раньше; от него по-прежнему исходил резкий зловонный запах. Я огляделся, но Чжан Чэнго нигде не было.
— Похоже, он и впрямь перебрал, раз даже не заметил, как выронил телефон, — с горечью заметил я, поднимая трубку.
— Ли Чэн, иди-ка сюда, глянь! — крикнул коллега, стоя чуть поодаль и светя фонариком.
— Что там? Ещё что-то потерял? — спросил я, подходя к нему.
В луче фонаря я увидел на обочине пятно крови и один мужской туфель.
До того как жена Чжан Чэнго, У Ся, пришла в отделение Хэси, я всё ещё питал робкую надежду. Я смутно помнил, что на Чжан Чэнго сегодня вроде бы были чёрные туфли — вечером у входа в отель «Цзиньгэ» я ещё заметил, что он пришёл ужинать в рабочей форме и его может неправильно понять начальство. А тот туфель, найденный на месте, был коричневым. Однако У Ся, едва переступив порог, сразу узнала обувь. На майские праздники в торговом центре «Хуэйминь» была акция «Спецпредложение к 1 Мая», и они с подругой купили по паре точно таких же туфель за сто восемьдесят юаней каждая.
Вскоре пришла её подруга, и она действительно принесла точно такую же пару.
Мои иллюзии рухнули.
У Ся вцепилась мне в руку и сквозь слёзы спрашивала, где её муж, что с ним случилось и разве они не договаривались поужинать вместе? Когда Чжан Чэнго уходил, всё было хорошо. Почему же теперь он не вернулся домой, а его ботинок в руках у полиции?
— Где Чжан Чэнго?!
Глядя в её полное отчаяния лицо, я долго не мог набраться смелости, чтобы рассказать, что рядом с туфлем была лужа крови. В итоге меня выручил коллега: он увёл У Ся в кабинет и долго её успокаивал. Под конец он велел ей пойти домой и найти какие-нибудь волосы Чжан Чэнго или привезти его детей или родственников для теста ДНК, чтобы окончательно установить личность.
У Ся ушла в слезах. Я стоял у окна в зале совещаний на втором этаже отделения и провожал взглядом такси, в которое она села. Спустя некоторое время коллега поднялся из кабинета первого этажа и сообщил, что сказал У Ся не торопиться с ДНК — пусть подождёт дома, вдруг Чжан Чэнго завтра внезапно объявится. Я понимал, что это лишь пустые слова утешения, но в тот момент и сам отчаянно надеялся, что Чжан Чэнго просто спьяну ушёл развлекаться, пусть даже и пустился во все тяжкие.
Вскоре пришли новости от коллег, проводивших осмотр места происшествия, и вероятность моих предположений упала почти до нуля. В зарослях травы, где я впервые заметил подозрительную тень, они нашли нож — кухонный нож с клеймом Чжан Сяоцюань. Предположительно, преступник обронил его в спешке во время бегства. Техники забрали нож, чтобы попытаться найти на нём хоть какие-то зацепки.
Плохо дело. Я внезапно осознал, что, скорее всего, попался на уловку «выманить тигра с горы». Тень за забором могла появиться нарочно, чтобы я её заметил и бросился в погоню, а пока меня не было, сообщники разделались с Чжан Чэнго.
Но вопрос в том, зачем преступникам нападать на Чжан Чэнго? Он всего лишь начальник охраны в отеле, жил хоть и пронырливо, но довольно жалко. Кому он мог перейти дорогу? Даже если, как утверждал Ма Чжун, он был «длинным на язык», «тихушником» и «двуличным типом», всё это лишь мелкие уловки обычного человека, пытающегося обеспечить себе и семье жизнь получше. Неужели его можно было возненавидеть настолько, чтобы убить?
— Может, это дело рук тех, кто приходил в отель «качать права»? Родня Сун Лайфу полтора месяца околачивалась в отеле «Юэцзянъюань», одни только «транспортные расходы» на наёмных людей влетели им в копеечку. Говорят, из-за вмешательства органов полиции родственники не получили ни гроша компенсации. Вряд ли они смогли покрыть эти расходы. Семья Сун Лайфу или те подстрекатели побоялись лезть к полиции, но вполне могли нацелиться на Чжан Чэнго… — предположил один из коллег.
Мне показалось это вероятным, но в этой версии были логические нестыковки. Самое главное — если бы семья Сун Лайфу жаждала мести, они могли бы ударить Чжан Чэнго ножом или даже убить его, но им не было смысла забирать его с собой. Куда мог деться Чжан Чэнго? Почему нет ни живого человека, ни тела?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
