— Что всё-таки сказал тебе Чжао Ганьчжэ, когда напоследок позвал в операционную? — Лю Гуанвэнь скривился. Принесённый им алкоголь был не слишком крепким, но очень обжигающим. Лю Гуанвэнь обожал такое «колючее» спиртное, хоть и морщился каждый раз от остроты.
Не счесть, сколько раз мне задавали этот вопрос за последнее время. Помимо коллег — Ван Чжэнцао, Ян Сянцяня и Чэн Ху — мне постоянно звонили родственники Чжао Ганьчжэ. Они считали, что за всю жизнь человек может много шутить, но никто не станет шутить в предсмертных словах. Раз это завещание, в нём должно быть заключено самое важное — то, что больше всего хотелось выразить.
В свои последние мгновения Чжао Ганьчжэ решил позвать не жену и детей, а меня. Полицейские, занимавшиеся делом Чжао Ганьчжэ, полагали, что начальник Чжао наверняка сообщил мне важные сведения о нападении на него. Родные же в своём беспокойстве выказывали и долю недовольства, особенно его супруга и дети. Я понимал их чувства: в такой момент Чжао Ганьчжэ следовало сначала позвать их. Возможно, если бы тогда к операционному столу первыми подошли они, то не оказались бы в таком же полном неведении, как я сейчас. На самом деле всё это время я и сам мучился угрызениями совести, ругая себя за тупость и неспособность разгадать замысел Чжао Ганьчжэ.
— Я правда не могу понять, зачем начальник Чжао велел врачу позвать меня, а сам при этом указывал пальцем на жену и детей. Почему бы ему было просто не позвать семью? — сказал я Лю Гуанвэню.
— А кто ещё стоял в той стороне, куда указывал «Ганьчжэ»? — спросил меня Лю Гуанвэнь.
Я ответил, что в последние дни при любой возможности прокручиваю ту сцену в голове. Его жена и дети втиснулись в операционную следом за мной, но их остановили у входа охранники и медсёстры. Рядом с ними, кажется, никого больше не было, разве что пара родственников — возможно, сестра начальника Чжао или его племянник. Больше ничего вспомнить не получалось.
— А может, он хотел, чтобы ты куда-то сходил? Указывал направление? — продолжил расспросы Лю Гуанвэнь. Я ответил, что тогда гадать ещё бессмысленнее. Операционная ориентирована с запада на восток, дверь — на востоке. Значит, он хотел, чтобы я шёл на восток? Но восток велик, где именно мне там искать? И что там может быть?
Лю Гуанвэнь ненадолго задумался и тоже решил, что это предположение звучит неубедительно. Он спросил, что думает Ван Чжэнцао. Я ответил, что и говорить не о чем: Лао Ван выдал ещё более нелепую версию — мол, начальник Чжао поручил мне в будущем заботиться о его жене и детях. Лю Гуанвэнь сначала опешил, а потом пренебрежительно махнул рукой:
— Не слушай ты этот бред Ван Чжэнцао, одно с другим вообще не вяжется.
— Эх, Лао Чжао, всю жизнь был несерьёзным, и под конец, в такой важный миг, всё равно как будто пошутил, загадал загадку… — Спустя мгновение Лю Гуанвэнь вздохнул и залпом осушил свой стакан.
— Что думаешь о деле Чжан Чэнго? — спросил Лю Гуанвэнь. Я ответил, что и думать нечего: если веришь мне, то меня просто подставили.
— Мне всё кажется, что в твоём деле что-то не сходится, — сказал Лю Гуанвэнь. — Ты в последнее время ни с кем не враждовал?
Я покачал головой, сказав, что это какую же обиду надо было на меня затаить, чтобы так подставлять. Лю Гуанвэнь, выслушав, кивнул.
— Сигареты есть? — снова спросил он. Я взглянул на дверь столовой:
— Мы же в доме, можно разве?
— Без проблем. Так есть или нет? — спросил он.
Раз уж он был главой семьи, я выудил из кармана пачку и протянул ему одну сигарету.
Раздался щелчок — Лю Гуанвэнь взял сигарету и зажёг её.
Однако не успел затихнуть звук одноразовой зажигалки, как я услышал приближающиеся шаги его супруги, а следом — яростный окрик:
— Лю Гуанвэнь, ты что творишь!
Этот самый «глава семьи» аж подпрыгнул от испуга. Рука у него дрогнула, и сигарета упала прямо в миску с рисом. Он только хотел её выловить, как за его спиной уже выросла жена.
— Ой, да нет, ничего… — Лю Гуанвэнь забормотал что-то невнятное, подмигивая мне и оправдываясь: — Это Сяо Ли, он поел и захотел покурить… Сигаретка после еды — и жизнь краше стала…
Я опешил, подумав: «Ну ты и мастер, Вэнь-гэгэ, так складно сочиняешь на ходу, а у меня ещё и рис во рту не прожёван…»
— Его сигарета упала в твою миску? За дуру меня держишь!
Заметив, что ладонь жены Лю Гуанвэня уже взметнулась для удара, я поспешно уткнулся в свою тарелку, быстро работая палочками.
Рабочий день в полицейском участке Хэси заканчивался в пять тридцать, поэтому ужин в доме Лю Гуанвэня обычно начинался в половине седьмого и заканчивался к семи. После ужина Лю Гуанвэнь с женой смотрели телевизор в гостиной, а я помогал Лю И с уроками в комнате. Около десяти вечера занятия Лю И подходили к концу, и Лю Гуанвэнь спрашивал моё мнение: если я останусь у них, то в комнате Лю И поставят раскладушку; если же решу вернуться в участок, он отвезёт меня и передаст дежурному руководству. Я хотел возвращаться в участок — всё-таки неудобно постоянно стеснять людей. Поэтому поначалу я оставался в комнате Лю И, только если погода была плохой или мы с Лю Гуанвэнем выпивали за ужином, но позже, поддавшись на его уговоры, окончательно перебрался к нему.
Тогда я больше всего переживал, что стану обузой для Лю И — всё-таки парень лет восемнадцати-девятнадцати, возраст, когда полно своих секретов, и моё присутствие явно нарушало его привычный уклад. Но, к моему удивлению, Лю И ничуть не расстроился моему появлению. Более того, он был вне себя от радости — ведь его аккаунт от игры «Кроссфаер» был у меня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
