Двое рослых хувэй привели Цинсюй-даочжана к Е Сяню:
— Шицзы-е, человек пойман.
Цинсюй-даочжан слегка оторопел. Шицзы-е? Из какой семьи этот шицзы-е лично пришёл схватить его?
Е Сянь взглянул на Цинсюй-даочжана и сказал:
— Уведите его и передайте Ли Сяньхуаю для допроса.
Тот хувэй Яньпин-вана в стёганой куртке подошёл поприветствовать Е Сяня и, заискивающе улыбаясь, сложил руки:
— Благодарю шицзы-е за помощь. Если шицзы-е окажет честь, я немедленно вернусь и доложу Яньпин-вану! — Затем он покосился на Гу Дэчжао. Этот Гу-ланчжун (чиновник Гу) набрался смелости мешать им в делах.
Цинсюй-даочжан поспешно произнёс:
— Шицзы-е! Это недоразумение! Бедный даос усердно совершенствуется, как я мог совершить подобное! Старший сын вана погиб вовсе не от рук бедного даоса!
Е Сяню не хотелось с ним разговаривать. Хувэй протянул руку и вывихнул ему челюсть. На лице Цинсюй-даочжана отразилась боль, и он смог лишь невнятно мычать. Только после этого хувэй увели его.
Цзиньчао стояла неподалёку и отчётливо слышала всё, что они говорили. Поразмыслив, она поняла, почему этот Цинсюй-даочжан так молод и румян. Вероятно, из-за длительного употребления мышьяка. В прошлой жизни она слышала, что малые дозы мышьяка могут сохранять красоту. Некоторые инян каждый день принимали на кончике ногтя немного порошка мышьяка, чтобы обеспечить себе неувядающую благосклонность.
Старший сын Яньпин-вана долгие годы был прикован к постели; принятый внутрь мышьяк и лишил его жизни.
Усадьба Чансин-хоу и Яньпин-ван всегда были в добрых отношениях, неудивительно, что Е Сянь лично пришёл арестовать человека. Цзиньчао смотрела на Е Сяня, но в душе её таились сомнения… Стоит ли ей говорить ему о Сяо Цишане? Если она промолчит, ей придётся беспомощно наблюдать, как Е Сянь пойдёт по пути своей прошлой жизни. Станет творящим зло порочным чиновником и оставит после себя дурную славу на десять тысяч лет1.
Гу Дэчжао задумался, и лицо его резко переменилось:
— Пилюли… плохо! — Он бросился прочь.
Управляющий Ли в растерянности не понимал, что произошло, и поспешил вслед за ним. Но Цзиньчао всё поняла. Это отец вспомнил о пилюлях, отправленных Гу Цзиньжуну. Она велела Тун-маме идти следом:
— …разъясни отцу, что Цзиньжун не ел пилюли.
К счастью, она проявила осмотрительность и велела Гу Цзиньжуну не есть эти так называемые бессмертные пилюли. Ведь это была вещь, ускоряющая смерть.
Е Сянь посмотрел на Гу Цзиньчао, по-видимому, тоже не понимая, что случилось.
Цзиньчао подошла к нему и с улыбкой сказала:
— Прошу шицзы-е оказать честь и выпить чашку чая перед уходом.
Е Сянь промолчал. Она вечно забывала, что должна называть его двоюродным дядей, и это его немного расстраивало. Спустя мгновение он сухо спросил её:
— …твой кактус ещё жив?
Цзиньчао опешила, а затем горько усмехнулась:
— Живёт лучше всех, не беспокойтесь.
Цзиньчао пригласила Е Сяня в Хуатин, и служанка поднесла чашку миндального чая.
Е Сянь пригубил глоток и нахмурился. Он был крайне придирчив к еде, поэтому отставил чашку в сторону и больше к ней не прикасался. Он заговорил с ней о Цинсюй-даочжане:
— …твой отец тоже хорош, верит всяким шарлатанам. Использовать мышьяк для поддержания внешности — он и вправду на это способен.
Цзиньчао подумала про себя:
«Если бы он не заботился о своей внешности, то не смог бы выманивать деньги у людей».
Она спросила:
— Как вы обнаружили, что в пилюлях есть мышьяк?
Е Сянь лениво откинулся в кресле и спокойно произнёс:
— Старший сын Яньпин-вана от природы был слаб здоровьем, но при этом любил искать цветы и ивы2, так что его тело давно пришло в упадок. Прошлой ночью он внезапно скончался. Яньпин-ван заподозрил отравление, собрал всё, что ел его сын, и показал Сяо-сяньшэну. Только тогда выяснилось, что в пилюлях был мышьяк… По мне, так этот сын, даже не ешь он пилюли, долго бы не протянул. Цинсюю просто не повезло, он напоролся на дуло…
Е Сянь говорил с ней о посещении публичных домов с совершенно невозмутимым видом.
Цзиньчао было трудно судить об этом деле, но когда Е Сянь упомянул Сяо-сяньшэна, в её сердце закрались колебания.
— У Сяо-сяньшэна второе имя Цишань? — с улыбкой спросила она. — Он лечил мою инян, и я хотела бы вырезать для него печать в подарок.
Е Сянь отозвался:
— О? И как, твоя инян поправилась?
Цзиньчао покачала головой и тихо сказала:
— Инян не пила лекарства Сяо-сяньшэна. Ребёнок погиб, и состояние духа инян ухудшилось.
Е Сяня не слишком интересовали дела инян, поэтому он продолжил говорить о Сяо Цишане:
— Цишань — это его прозвище, а какое у него второе имя, я не помню. Когда мы с ним жили в Гуйчжоу, к нему приходил земляк, и тогда я услышал, что его настоящее имя — Сяо Юй. Раз его зовут Юй, что значит «странствовать», возможно, второе имя — Ланьшэн, «осматривать достопримечательности». Режь что угодно!
Е Сянь безразлично усмехнулся, но, подняв голову, заметил, что лицо Цзиньчао побледнело.
Это действительно был тот Сяо Юй! Тот самый Сяо Юй, который позже стал советником Жуй-вана!
Сердце Цзиньчао сжалось, она подняла глаза и обнаружила, что Е Сянь пристально смотрит на неё, словно пытаясь проникнуть в её мысли.
Цзиньчао поспешно улыбнулась:
— Двоюродный дядя жил в Гуйчжоу?
Настроение Е Сяня немного улучшилось, и он кивнул:
— У меня было слабое здоровье, поэтому с пяти до одиннадцати лет я жил в Гуйчжоу, и всё это время был вместе с Сяо-сяньшэном.
Видимо, Е Сяня и Сяо Цишаня связывали глубокие чувства! Как только Цзиньчао подумала об этом, ей стало ещё труднее заговорить. Немного помедлив, она всё же сказала ему:
— Когда я на днях была в Тунчжоу, то слышала, что из Гуйчжоу в Сянхэ пробрались мятежники и тайно переправили оружие в Яньцзин.
Мятежники из Гуйчжоу? Зачем она говорит ему это! Е Сянь кивнул:
— В горах много мятежников, это неудивительно. Но что касается перевозки оружия… ты видела это своими глазами или от кого-то слышала?
Как могла Гу Цзиньчао сказать, что это дело семьи Цзи!
Е Сянь был необычайно умён. Стоило ей дать одну зацепку, как он смог бы выведать у неё бесчисленное множество нужных ему слов. Цзиньчао решила больше не вмешиваться в это дело и произнесла:
— Двоюродный дядя, вы много мне помогали, и я не стану ничего от вас скрывать. В общем, я слышала недобрые слова о Сяо-сяньшэне. Возможно, он тайно связан с Жуй-ванном. Император сейчас тяжело болен, при дворе могут произойти перемены, будьте осторожны с теми, кто рядом с вами…
Договорив, она попрощалась и ушла, и Е Сянь не стал её удерживать.
Е Сянь погрузился в раздумья. Как могла Гу Цзиньчао, девушка из внутренних покоев, разбираться в делах двора? Что же она на самом деле услышала?
А главное, правда ли то, что она сказала?
Вражда между Жуй-ваном и усадьбой Чансин-хоу была очень глубокой, их семьи считались самыми непримиримыми противниками среди знати. Эта вражда тянулась ещё со времён, когда старый Чансин-хоу подавил мятеж Чэн-вана. Тогда Жуй-ван всеми силами защищал сына Чэн-вана, но дед Е Сяня обезглавил его. Жуй-ван и Чэн-ван были родными братьями, а дед убил его родного племянника, и с тех пор Жуй-ван затаил злобу на Чансин-хоу.
Сердце Е Сяня сжалось. Сяо Цишань прежде был советником Чэн-вана…
Он решил, что ему следует тщательно всё проверить.
Е Сянь позвал хувэй и приготовился вернуться в усадьбу. Группа людей поспешно уходила, когда столкнулась с пришедшей на шум Гу Лань.
Гу Лань как раз училась шитью у новой мастерицы сучжоуской вышивки, когда услышала, что в поместье прибыли солдаты, и поспешила в Цзюйлюгэ. Солдат она не увидела, зато заметила Е Сяня, идущего во главе группы людей. В её сердце без всякой причины воцарилось смятение. Она склонилась в поклоне:
— Желаю здравия шицзы-е.
Е Сянь остановился. Увидев, что это младшая сестра Гу Цзиньчао от наложницы, а на груди у неё прикреплена траурная пеньковая ткань. Мать Гу Цзиньчао была и её матерью, и вид у неё был неважный, должно быть, она слишком убита горем. Он кивнул:
— Второй сяоцзе из семьи Гу не стоит быть столь церемонной.
Голос его звучал мягче, чем обычно.
Гу Лань подняла голову. На Е Сяне был ланьшань (одеяние чиновника) цвета слоновой кости, осанка его была исполнена изящества, а лицо — прекрасно, словно вырезанное из яшмы. Позади этого юноши, словно сошедшего с картины, следовала толпа высоких хувэй, окружая его, точно звёзды луну. И этот юноша обладал великой властью…
Она кротко улыбнулась и отступила в сторону, пропуская Е Сяня. Сама же осталась стоять на месте, ещё долго ощущая странную пустоту в душе.
В её памяти не всплывало случая, когда Е Сянь был бы с ней так ласков. Может ли это значить… что в его сердце она всё же занимает особенное место…
На губах Гу Лань заиграла лёгкая улыбка.
Стоявшая рядом Муцзинь вполголоса заметила:
— Этот шицзы-е и вправду редкий красавец… Думаю, не всякая женщина сравнится с ним красотой. Сяоцзе тоже очень красива, и рядом с шицзы-е вы ничуть не уступаете ему в изяществе.
Гу Лань ласково произнесла:
— И охота тебе болтать! Скорее следуй за мной в Цзюйлюгэ. — Однако в её голосе не было и тени гнева. Услышав это, Муцзинь поняла, что угадала мысли сяоцзе, и поспешила ещё больше выслужиться:
— Слышала я, что шицзы-е Чансин-хоу со всеми холоден, а к вам был так добр! И всё потому, что наша сяоцзе так хороша собой.
Все дочери семьи Гу были хороши собой, но самой красивой была Гу Цзиньчао, да только репутация у неё была дурная. Гу Лань улыбнулась:
— Для девушки прежде всего важна добродетель, а уж потом внешность. Не будь столь поверхностной.
Муцзинь поспешно закивала в знак согласия, и хозяйка со служанкой постепенно скрылись из виду.
Когда Гу Дэчжао дошёл до Цзинфанчжай, где жил его старший сын, Тун-мама наконец нагнала его и разъяснила дело с пилюлями:
— …старшая сяоцзе сочла это неблагоразумным и велела старшему шао-е не принимать пилюли. Лао-е не о чем беспокоиться.
Гу Дэчжао с облегчением выдохнул. Хорошо, что старшая дочь теперь стала рассудительной. Вслед за этим он почувствовал укол вины: как отец, он был слишком беспечен. Он и не подозревал, что Цинсюй-даочжан осмелится подмешать мышьяк в пилюли, едва не погубив Гу Цзиньжуна! Долго размышляя об этом, он направился в Цинтунъюань к Гу Цзиньчао.
Цзиньчао в это время упражнялась в каллиграфии в кабинете. Вернее, она лишь делала вид: все её мысли были заняты Е Сянем.
Она проживала вторую жизнь и знала всё наперёд. Но об этом нельзя было рассказывать никому. Странные силы и беспорядочные духи3 могли навлечь беду, она это понимала! Поэтому о многом она не могла говорить открыто, даже намёками. Как погиб Чансин-хоу в её прошлой жизни? Это случилось сразу после кончины Му-цзуна. Он привёл большой отряд воинов и самовольно ворвался в запретный дворец, где был убит мечом Жуй-вана. Тот объявил, что Чансин-хоу замышлял мятеж.
Но это утверждение вызывало множество сомнений. Чансин-хоу был предан императору превыше всего и никак не мог пойти на мятеж. Даже если бы он задумал переворот, ворвавшись во дворец и убив наследного принца, кто смог бы его остановить? Ведь это был сам Чансин-хоу, сражавшийся повсюду, один слух о котором заставлял варваров терять мужество!
Объяснение могло быть только одно: Жуй-ван заранее устроил засаду в глубине дворца, поджидая, когда Чансин-хоу придёт на верную смерть. Но зачем Чансин-хоу понадобилось вести воинов в запретный дворец, да ещё и сразу после смерти императора Му-цзуна?
Цзиньчао была рада, что в прошлой жизни вышла замуж в семью Чэнь, благодаря чему знала об этих делах больше других. Но как бы хорошо она ни была осведомлена, она не могла знать абсолютно всего.
Не зная истинных причин, она не могла даже намекнуть Е Сяню, как спасти отца.
Она долго размышляла об этом, и когда Цайфу доложила, что пришёл лао-е, Цзиньчао увидела, что весь лист бумаги исписан именами «Чансин-хоу» и «Е Сянь». Поднеся бумагу к светильнику, она сожгла её, прежде чем выйти встретить Гу Дэчжао.
- Дурная слава на десять тысяч лет (遗臭万年, yíchòu wànnián) — выражение, означающее вечное проклятие потомков за злодеяния, вошедшее в китайскую культуру как символ позора, который не изгладится веками. ↩︎
- Искать цветы и ивы (寻花问柳, xúnhuā wènliǔ) — устойчивое выражение, обозначающее посещение публичных домов и развлечения с куртизанками, что считалось признаком праздной жизни в традиционном Китае. ↩︎
- Странные силы и беспорядочные духи (怪力乱神, guàilì luànshén) — выражение, вошедшее в китайскую философию благодаря Конфуцию, который советовал не обсуждать сверхъестественные явления, чтобы не вводить людей в заблуждение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
