Фэн-ши не стала брать потную повязку. Стоявшая рядом пожилая служанка приняла вещь вместо неё и развернула, показывая Фэн-ши.
Фэн-ши распорядилась:
— Ступай, пусть Сунсян опознает, её ли это вещь.
Когда Сунсян увидела повязку, её лицо мгновенно побледнело. Это… эта вещь была первой, что она подарила управляющему Чжао!
Достигнув определённого возраста, каждая служанка старается устроить свою судьбу. Сунсян долго присматривалась и выбрала управляющего Чжао. Он заправлял делами в приёмной, к тому же был статен и красив собой. Хотя у него была жена, для Сунсян это не имело большого значения. Ей нужно было лишь как следует окрутить его, а пользуясь своим статусом старшей служанке при тайфужэнь, она могла добиться того, что, когда пришло бы время выдавать её замуж, прежнюю законную супругу понизили бы до положения наложницы, а она сама заняла бы её место.
Но в то время она и помыслить не могла, что её будет ждать молодой цзюйжэнь!
Услышав, что Фэн-ши намерена выдать её за сына управляющего Лэя, она сразу оставила мысли об управляющем Чжао и со спокойным сердцем ждала, когда станет женой учёного.
Но… как эта потная повязка оказалась в руках Сюй Хоуцая!
Заметив выражение лица Сунсян, Фэн-ши помрачнела.
— Сунсян, твоя ли это вещь?
Губы Сунсян задрожали, и она тут же разрыдалась:
— Тайфужэнь, будьте ко мне справедливы! Подобных вещей я не знаю сколько раздарила другим сёстрам. Что, если Сюй Хоуцай подобрал её и решил оклеветать меня! Теперь мне ни за что не оправдаться!
Слыша столь беззастенчивую ложь, Сюй Хоуцай едва не подпрыгнул от ярости, готовый осыпать Сунсян бранью.
— Это ты велела ятоу передать мне весточку, чтобы я пришёл поговорить, и оставила повязку в расщелине камня тайхуши1, чтобы я её забрал! Если не признаёшься, давай позовём ту девчонку и расспросим её, тогда всё станет ясно! Я тебя оклеветал? Это ты настоящая демоница!
Фэн-ши велела служанкам немедленно схватить Сюй Хоуцая.
Сунсян сделалась ещё бледнее… Откуда Сюй Хоуцай узнал про расщелину в камне?
Но можно ли звать служанку для расспросов? Та девчонка не умеет держать язык за зубами. Если она выболтает про её дела с управляющим Чжао, тогда ей точно не выжить. Но если не звать её, то подозрение в связи с Сюй Хоуцаем подтвердится… С какой стороны ни глянь — везде тупик!
Сунсян оставалось лишь непрестанно бить поклоны:
— Тайфужэнь, вы должны мне верить, я прислуживала вам столько лет. Вам лучше всех известно моё поведение. Этот Сюй Хоуцай уродлив лицом, да ещё и любит ошиваться в переулке Юйин в поисках девиц из весёлых домов, кто на него позарится! Как бы я могла подарить ему повязку!
Гу Гу Цзиньчао, долго наблюдавшая со стороны, услышав это, негромко воскликнула:
— Неужели этот Сюй Хоуцай и вправду настолько никчёмен?
Лицо Фэн-ши мгновенно потемнело. Сунсян от страха совсем голову потеряла, раз смеет говорить такое при всех!
Однако Сунсян совершенно не заметила перемены в лице Фэн-ши. Её глаза блеснули, и она поспешила подхватить слова Гу Цзиньчао:
— Да-да! Этому Сюй Хоуцаю уже за тридцать, а он так и не нашёл жену, разве могут быть на то иные причины! Разве что ворон выклюет мне глаза, иначе я бы ни за что на него не взглянула!
Гу Цзиньчао произнесла совсем тихо, но в её голосе сквозило разочарование:
— Такого человека цзуму хотела отдать в мужья Цинпу…
Сюй Хоуцай, услышав это, снова взорвался:
— Ах ты, дрянная баба, смеешь меня чернить! Ну и что, что у меня нет жены и я хожу к девкам! Не тебе об этом судить! Если совесть твоя чиста, позови ту девчонку, пусть ответит, как всё было! А если не позовёшь — значит, совесть нечиста!
Слыша, что Сунсян и словом не обмолвилась о той ятоу, Сюй Хоуцай понял, что ей есть что скрывать, и вцепился в неё мёртвой хваткой.
Фэн-ши сурово смотрела на Сунсян, не говоря ни слова.
Во всём дворе воцарилась тишина. Гу Лянь огляделась кругом и, скривив губы, подала голос:
— Цзуму, он говорит позвать ятоу, так позовите и спросите. Я не верю: Сунсян — ваша служанка, вы сами наставляли её в правилах приличия, как могла она вешаться на управляющего!
Фэн-ши редко когда так резко обрывала Гу Лянь:
— Замолчи! Кто тебя просил вмешиваться?
Раз Сунсян боится звать служанку, значит, дело нечисто. Как Фэн-ши могла позвать девчонку и тем самым ударить саму себя по лицу? Да ещё и слова Гу Лянь… Сказала, что она сама наставляла Сунсян. Не значит ли это, что она плохо её воспитала? Эта девчонка со своим вечным высокомерием совсем не умеет выбирать выражения.
Посмотреть на Гу Лань или Гу Цзиньчао. Ни одна не смеет и звука издать, а эта выискалась, спешит показать себя!
Гу Лянь никогда не видела цзуму такой разгневанной. От обиды у неё на глазах выступили слёзы. Она хотела прижаться к руке Фэн-ши и лаской вымолить прощение, но, глядя на её лицо, так и не осмелилась сделать ни шага.
Лишь спустя долгое время Фэн-ши глухо спросила Сунсян:
— Говори, как всё было на самом деле… Если не сможешь оправдаться, придётся мне поверить словам Сюй Хоуцая.
Сунсян растерянно смотрела то на Фэн-ши, то на Сюй Хоуцая. В чем… в чем ей было признаться?
У Сюй Хоуцая хотя бы нет жены, в то время как у управляющего Чжао уже есть супруга и дети… Если ятоу расскажет о её связи с управляющим Чжао, её возненавидят ещё сильнее! Сунсян стиснула зубы и с великой неохотой произнесла:
— Тайфужэнь, это вина рабыни… До того как вы решили устроить мою судьбу… я думала сама найти себе пристанище, потому и подарила Сюй Хоуцаю повязку. Но у нас с ним не было ничего предосудительного… Когда же вы устроили мой брак, я передумала выходить за Сюй Хоуцая, оттого и не хотела признаваться.
Фэн-ши, услышав это, едва не задохнулась от гнева.
— Хорошо… прекрасно, ты ещё смеешь сама искать себе пристанище! Да ещё и вещами разбрасываешься. — Она обратилась к двум стоявшим позади служанкам: — Уведите Сунсян… — Посмотрев на лицо Сунсян и вспомнив, сколько лет та ей служила, Фэн-ши всё же не нашла в себе сил быть до конца жестокой. Помолчав, она добавила: — Заприте её в боковой пристройке, хорошенько избейте и вышвырните вон из усадьбы!
Услышав это, Сунсян пришла в неописуемый ужас. Если её так вышвырнут, ей не за чем будет больше жить!
Гу Цзиньчао, взглянув на лицо Фэн-ши, поняла, что та в глубине души всё же колеблется, но ей нужно сохранить лицо перед остальными, поэтому она и не ослабляет хватку.
Она сделала шаг вперёд и присела в поклоне:
— Цзуму, погодите. Цзиньчао кажется, что это дело можно обсудить. Если вы так прогоните Сунсян-гунян, об этом неизбежно узнают все, и выйдет только хуже. Сунсян-гунян уже в летах, и то, что она хотела позаботиться о своём будущем, вполне можно понять. Если бы Сюй Хоуцай сегодня не явился сюда, их поступок так и не перешёл бы границ дозволенного…
Фэн-ши посмотрела на Гу Цзиньчао, и её взгляд немного смягчился:
— Хоть это и так, но без установленных правил и норм невозможно навести порядок!
Цзиньчао про себя подумала, что Фэн-ши действительно из тех, кому нужно, чтобы другие преподнесли ей повод для отступления.
Она снова улыбнулась:
— Конечно, вы должны её наказать, но не обязательно так сурово. Сунсян-гунян уже в том возрасте, когда пора выходить замуж, и она столько лет преданно служила вам… Раз уж она когда-то присмотрела себе Сюй Хоуцая и случилось такое… почему бы вам просто не выдать Сунсян-гунян за него? Раз они уже считаются помолвленными, то в обмене подарками нет ничего зазорного.
Слова Гу Цзиньчао пришлись Фэн-ши по душе: это и лицо ей спасло, и жизнь Сунсян сохранило.
Сама же Сунсян — сущая неблагодарная! Ей присмотрели такую хорошую партию, а она вздумала путаться с Сюй Хоуцаем! Никчёмная девка, «имеет глаза, но не имеет зрачков»2, зря только на неё столько сил потратили!
Фэн-ши сменила тон:
— Раз за вас просит сяоцзе из другой ветви, то я накажу вас лишь лишением жалованья за три месяца… Раз Сунсян приглянулся Сюй Хоуцай, я объявляю о вашей помолвке. Сунсян, возвращайся в свою комнату, собери вещи и послезавтра переезжай в переулок Чэнань, готовься к свадьбе.
Услышав это, Сунсян лишилась последних сил и осела на землю. Выйти за Сюй Хоуцая… на что ей теперь надеяться!
Сюй Хоуцай и не чаял, что сможет взять Сунсян в жёны, и, забыв о штрафе, принялся поспешно бить челом, благодаря Фэн-ши.
Фэн-ши лишь махнула рукой, веля служанкам проводить её в дом. Гу Лань, стоявшая до того в тени и не смевшая проронить ни слова, тут же подскочила и подхватила Фэн-ши под руку. Та взглянула на неё и только тогда вспомнила… что это ведь именно Гу Лань настояла на том, чтобы выйти и посмотреть!
Если бы она не лезла не в своё дело и не выслеживала, куда делась Цинпу, ничего бы этого не произошло!
Она холодно оттолкнула руку Гу Лань и смягчившимся голосом подозвала Гу Цзиньчао:
— Чао-цзе-эр, проводи цзуму в комнату… У меня есть к тебе разговор!
Если Сюй Хоуцай женится на Сунсян, то о его браке с Цинпу не может быть и речи.
Гу Лань оторопело смотрела на свои руки, чувствуя, как лицо горит, словно от пощёчины. Когда Фэн-ши и остальные скрылись из виду, она потащила хныкающую Гу Лянь прочь от жилища в задней части дома и как раз увидела Цинпу, идущую со стороны даоцзофан.
Гу Лань в несколько шагов настигла её и, схватив за руку, холодно спросила:
— Где ты только что была?
Цинпу взглянула на мрачное лицо второй сяоцзе и на её руку, сжимающую рукав, и улыбнулась:
— Что случилось со второй сяоцзе? Рабыня всего лишь отлучалась в уборную… Быть может, у второй сяоцзе есть какое-то поручение?
Гу Лань замерла и разжала пальцы. Цинпу присела в поклоне:
— Старшая сяоцзе ждёт, когда я приступлю к службе, позвольте мне идти.
Гу Лань втайне скрежетала зубами, её интуиция подсказывала, что Гу Цзиньчао определённо замешана в этом деле! И она умудрилась втянуть в него и её саму!
Но… что именно сделала Гу Цзиньчао?
В Западной комнате Фэн-ши беседовала с Гу Цзиньчао. Раз с Сюй Хоуцаем и Сунсян вышло такое дело, то о браке Цинпу с Сюй Хоуцаем можно было забыть, а с управляющим Лэем и подавно ничего бы не вышло. В будущем она найдёт для Цинпу кого-то получше, так что пусть Цзиньчао не беспокоится.
Гу Цзиньчао, держа Фэн-ши за руку, внезапно негромко заплакала:
— Если бы Сунсян-гунян не сказала, я бы и не знала, что управляющий Сюй такой человек… О свадьбе, конечно, теперь и речи быть не может, но у внучки есть один вопрос к цзуму… Вы до сих пор не считаете меня своей родной внучкой?
Фэн-ши поспешила утешить Гу Цзиньчао:
— О чём ты говоришь, Чао-цзе-эр, цзуму всем сердцем любит тебя!
Гу Цзиньчао посмотрела на Фэн-ши сквозь пелену слёз и печально произнесла:
— Цзиньчао росла не подле цзуму и втайне всегда завидовала Лянь-цзе-эр. Её цзуму так любит, её никто не смеет обидеть… Услышав, что предстоит вернуться в Дасин и быть рядом с вами, Цзиньчао была несказанно рада. У Цзиньчао нет матери, ей нужно заботиться о младшем брате, на душе так тяжело! Я никогда не говорила вам этого… Я думала, что цзуму всегда пожалеет меня. Но… но произошедшее сегодня так ранило моё сердце! Моя личная ятоу прислуживала мне с малых лет… а я… едва не погубила ей всю жизнь!
Слушая её горькую речь, Фэн-ши и сама почувствовала, как сжалось сердце. Чао-цзе-эр, такая яркая и статная, когда ещё увидишь её в таких слезах! Гу Цзиньчао не была рождена её собственным сыном и не росла у неё на глазах, поэтому и привязанности большой не было. Но всё же она была законной дочерью дома Гу и всегда относилась к ней с почтением: прослышав, что у неё болят колени, сшила для неё шёлковые наколенники с узором из сосен, бамбука и слив.
Она обняла Гу Цзиньчао и, тоже всхлипывая, промолвила:
— Чао-цзе-эр, не горюй, это цзуму виновата. Впредь цзуму будет больше тебя жалеть и восполнит всё, чего ты была лишена. В дела Цинпу цзуму больше не станет вмешиваться, выбери ей сама во всём достойного мужа, а цзуму даст ей сто лан серебра для подарка в сундук!
Они плакали какое-то время, пока наконец Фэн-ши не вытерла платком слёзы Цзиньчао.
— И слов таких больше не говори, цзуму ко всем вам относится по-доброму.
Лишь тогда Гу Цзиньчао медленно кивнула.
Про себя она подумала: после этого случая Фэн-ши вряд ли когда-либо ещё посмеет распоряжаться её служанками.
- Тайхуши (太湖石, tàihúshí) — декоративные известняковые камни причудливых форм, используемые для украшения садов. ↩︎
- «Иметь глаза, но не иметь зрачков» (有眼无珠, yǒu yǎn wú zhū) — не видеть очевидного, не уметь разбираться в людях. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
