А в Вэйбо «Цзючжи хунсин» было написано: «Какой-то странный человек, заявляет, будто другие меня не достойны».
В этом Вэйбо-аккаунте была всего одна запись, и пока никто на него не подписался.
У Манман вышла из Вэйбо и, надёжно спрятав свой самый мрачный секрет, продолжила игру.
После еды Ду Юньтао провёл У Манман до больничного корпуса:
— Я поднимусь проведать твоего отца.
Только тогда У Манман неохотно оторвала взгляд от экрана телефона и посмотрела на Ду Юньтао:
— Не нужно, не нужно.
Ду Юньтао был непреклонен — это же редкий шанс завоевать расположение будущего тестя.
У Манман несколько раз отказалась, но стоило ей войти в палату, как раздался стук в дверь — это пришёл Ду Юньтао с корзиной фруктов в руках.
У Сун и Лю Лэвэй остались вполне довольны Ду Юньтао. Тот посидел полчаса, так что это можно было считать знакомством с родителями.
У Манман проводила Ду Юньтао вниз, и, когда они уже собирались прощаться, она вдруг увидела Лу Линь, выходящую из припаркованной напротив машины.
— Манман, — окликнула её Лу Линь.
— Лу Линь-цзецзе.
Лу Линь быстро подошла, окинула Ду Юньтао взглядом с ног до головы и с улыбкой спросила У Манман:
— Твой парень?
Если бы спросил кто-то другой, У Манман непременно сразу бы всё опровергла, но с членами семьи Лу она никак не могла совладать — с ними нужно было держать дистанцию, особенно с Лу Линь.
Поэтому У Манман промолчала.
— Не буду вам мешать, мне нужно подняться: тётя лежит здесь в больнице, — сказала Лу Линь.
— Младшая тётя? — услышав это, спросила У Манман.
Лу Линь кивнула.
«Так вот почему я сегодня встретила Лу Суя в лифте», — подумала У Манман.
Проводив Ду Юньтао, У Манман задосадовала на свой длинный язык. Раз уж она узнала, что Лу Цзянань лежит в больнице, было бы неловко делать вид, будто она ни о чём не подозревает.
Когда её собственный отец попал в больницу, Лу Суй прислал корзину фруктов; если она теперь не навестит Лу Цзянань, это будет выглядеть как-то неправильно.
К тому же, как бы У Манман ни недолюбливала её, приходилось признать, что под руководством Лу Цзянань она многому научилась.
Лу Линь поднялась на одиннадцатый этаж, забрала кое-какие вещи и спустилась обратно. Лу Суй ждал её в машине.
— Ты видел нового парня Манман? — с предвкушением интересного зрелища спросила Лу Линь у Лу Суя.
Лу Суй окинул взглядом лицо Лу Линь:
— Если ты сменишь пол, она, возможно, посмотрит на тебя ещё пару раз.
Лицо Лу Линь тут же помрачнело, но она быстро нацепила улыбку:
— Новый парень Манман выглядит так себе. И чем он только хорош, раз сумел её добиться?
— Если бы ты тратила время, которое тратишь на заботу о посторонних людях, на полезные дела, тебе не пришлось бы приходить ко мне с просьбами, — сказал Лу Суй.
Разговаривать с Лу Суем было по-настоящему опасно для нервов — можно было лопнуть от злости. Лу Линь холодно хмыкнула и пару секунд буравила взглядом его профиль, но, поскольку ей требовалась его помощь, она не стала сыпать соль ему на рану.
Посторонний человек?
Значит, обида у него ещё не прошла?
На следующий день У Манман пришла в больницу спозаранку:
— Лю-нюйши, вы знаете, что Лу Цзянань-нюйши лежит в больнице?
— Знаю, конечно, я ещё вчера отправила ей корзину с цветами, — ответила Лю Лэвэй.
— Как думаешь, стоит мне её навестить? — У Манман никак не могла принять решение, поэтому ей пришлось обратиться за советом к Лю-нюйши, ведь та часто хвасталась, что съела больше соли, чем Манман — риса.
Лю Лэвэй окинула У Манман взглядом:
— Если хочешь пойти — иди. Разве ты сама раньше постоянно не говорила, что она очень о тебе заботилась?
У Манман почесала макушку. Как ей объяснить Лю-нюйши, что Лу Цзянань на самом деле её глубоко презирала?
Однако в жизни нельзя пренебрегать правилами приличия только из-за того, что ты кому-то не нравишься.
— Вы же с Лу Суем расстались мирно? Если это действительно так, почему бы тебе не проведать его тётю? — слова Лю Лэвэй всегда били точно в цель, и У Манман тут же сдалась.
Букеты у входа в больницу стоили баснословных денег. У Манман потратила четыреста юаней на стрелицию — любимый цветок Лу Цзянань — и поднялась на одиннадцатый этаж.
Одиннадцатый этаж занимали палаты класса SVIP. Все посетители должны были регистрироваться; тех, кого не было в списке, пациенты не принимали, либо требовалось запрашивать разрешение на вход.
У Манман вовсе не стремилась во что бы то ни стало увидеться с Лу Цзянань, поэтому просто оставила свои данные на стойке медсестры, написала открытку, вложила её в букет и попросила передать.
Когда У Манман писала открытку, неподалёку раздались шаги, а затем послышался голос Лу Суя:
— Заходи.
Рука У Манман, выводившая иероглифы, на мгновение замерла. Лишь после этого она повернулась, взяла цветы и пошла вслед за Лу Суем к палате Лу Цзянань.
Когда Лу Цзянань увидела У Манман, удивление на её лице промелькнуло и тут же исчезло, сменившись тёплой улыбкой:
— Манман, давненько я тебя не видела.
У Манман передала букет ассистенту Лу Цзянань и с улыбкой подошла к её кровати:
— Я тоже давно не видела вас, тётя.
Слово «тётя» сорвалось с языка само собой, и, только произнеся его, У Манман спохватилась. На её лице отразилось смущение:
— Услышала от Лу Линь-цзецзе, что вы заболели, вот и пришла проведать.
— Спасибо, — отозвалась Лу Цзянань. — Ты уже привыкла к учёбе в университете А? Там ведь гораздо холоднее, чем у нас.
— Да, вполне привыкла, — ответила У Манман.
Обе они просто пытались заполнить паузу, и У Манман чувствовала себя крайне неловко:
— Тётя, берегите здоровье, я… — «…приду к вам в другой раз», — хотела договорить она.
Но не успела она закончить фразу, как её прервал звонкий возглас:
— Тётя! Тётя, я купила твои любимые ананасовые булочки!
Чжао Синьюнь вошла в палату и лишь секунду спустя заметила У Манман, после чего кокетливо прикрыла рот ладонью и рассмеялась:
— Ой, у тебя гости!
Положив вещи, Чжао Синьюнь совершенно естественно подошла к Лу Сую, обхватила его руку обеими руками и повернулась к У Манман.
— А это?.. — Чжао Синьюнь сделала вид, будто не знает У Манман.
— Это У Манман, — ответила за неё Лу Цзянань и представила её Чжао Синьюнь: — А это Чжао Синьюнь из «Синьхэ Электроникс».
Чжао Синьюнь кивнула У Манман:
— Здравствуйте, У-сяоцзе.
— Здравствуйте, — ответила У Манман, глядя Чжао Синьюнь прямо в глаза.
Краем глаза заметив, как тесно Чжао Синьюнь прижимается к Лу Сую, У Манман вдруг прозрела. Раньше она думала, будто Лу Суй в какой-то мере её любил, и при расставании даже испытывала гордость от того, что бросила его первой.
И лишь сейчас, увидев Чжао Синьюнь, У Манман очнулась от своего слепого самодовольства: оказывается, незаменимых людей нет, как нет и чувств, вытеснить которые невозможно.
От этой мысли невольно приходило ощущение, что порой жизнь лишена всякого смысла: нагишом приходишь в этот мир, нагишом его и покидаешь, ничего с собой не унесёшь.
— Тётя, я зайду к вам в другой день, — попрощалась У Манман.
(Исправление)
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
