В понедельник утром У Манман только встала с постели, как увидела Ли Тун из соседней комнаты, которая заглянула к ней и сказала:
— Манман, вчерашний красавчик, что приходил к вам в общежитие, вернулся. Он ждёт тебя внизу.
Честно говоря, У Манман не ожидала, что Лу Суй всё ещё в городе А, да ещё и появится здесь спозаранку. Она наспех умылась и спустилась вниз.
И дело было не в том, что она жаждала встречи с Лу Суем, а в том, что само его появление было целым представлением — глядя на него, каждый мог навоображать себе кучу мелодраматических историй.
Слухи об У Манман за два дня успели «настояться», и в итоге сложился основной сюжет: говорили, что она — содержанка некоего босса, а дальше шли вариации.
Те, кто был добрее, твердили, будто босс осознал, что У Манман — его истинная любовь, и после расставания вернулся за ней.
Любители драмы судачили, что У Манман сбежала, прихватив чужие деньги, и за ней пришли, чтобы вернуть долги, или что она влюбилась в какого-то юнца и решила начать жизнь с чистого листа, а босс её не отпускает.
Цзэн Жулин во всех красках пересказала У Манман все эти версии.
На самом деле она и сама не была уверена, какую роль играет У Манман, но аура так называемого «бывшего» была слишком мощной. К тому же та одарённая танцовщица, что боролась с У Манман за звание первой красавицы университета А, разобрала образ Лу Суя по косточкам. Хотя конкретных фактов было мало, лимитированные часы Patek Philippe на его руке красноречиво свидетельствовали о его финансовом состоянии.
В наши дни, когда богатый мужчина тридцати с лишним лет встречается с двадцатилетней девушкой, вряд ли найдётся хоть один человек из десяти тысяч, который поверит в их искреннюю любовь. Сделка «власть в обмен на красоту», казалось, стала обложкой подобных историй.
И хотя одежда, обувь и сумки У Манман были от отличных брендов, до сих пор ни её родители, ни родственники ни разу не появлялись. В повседневной жизни она хоть и не перебивалась с хлеба на воду, но и деньгами не сорила. Такое противоречие лишь подтверждало домыслы о том, что её семья небогата и жизнь она обеспечивала за счёт покровителя. Лишившись спонсора, она, естественно, осталась ни с чем, сохранив лишь ту одежду и обувь, что смогла унести с собой.
— Манман, а ты раньше и правда… — осторожно спросила Цзэн Жулин, боясь задеть самолюбие подруги, ведь прошлое было не самым достойным.
Однако, если У Манман действительно была содержанкой, Цзэн Жулин предпочла бы держаться от неё подальше.
Но даже если У Манман скажет «нет», люди ей вряд ли поверят.
У Манман и в самом деле ответила Цзэн Жулин отрицательно, но взгляды окружающих всё равно были полны сомнений. Ведь помимо Лу Суя, Нин Чжэн и Шэнь Тин тоже были типичными Гаофушуай. Окружение У Манман в прошлом просто не оставляло шансов на иное толкование.
Слухи множились, и последние два дня дались У Манман нелегко. Даже встреченный на пути Го Сюэфэн поспешил скрыться, словно симпатия к такой особе, как У Манман, была позорным пятном.
Спустившись вниз, У Манман увидела Лу Суя.
Сегодня на нём был спортивный костюм, что сильно отличалось от его обычного стиля. Сейчас он сидел на велосипеде.
У Манман мазнула взглядом по велосипеду — сразу видно, пижон с лишними деньгами. Велосипед Феррари выглядел невероятно броско. У Манман прикинула, что с такой ценой угнать его должны были уже очень скоро.
— Зачем ты пришёл? — У Манман остановилась в трёх шагах от него, засунув руки в карманы толстовки, всем видом демонстрируя, что между ними пролегла непреодолимая граница.
Лу Суй достал из корзинки термосок и протянул ей:
— Я принёс тебе завтрак.
У Манман совершенно не ожидала от него подобного поведения. Она не шелохнулась. Она слишком хорошо знала таких людей, как Лу Суй: он и пальцем не пошевелит без выгоды для себя. Неужели его подношения так просто принять?
— Мне не нужно, — холодно ответила У Манман.
— Я встал в пять утра, чтобы сварить тебе кашу. Твою любимую, с кусочками рыбы, — сказал Лу Суй. — Ещё есть спринг-роллы и молоко. — Лу Суй протянул ей ещё и термокружку, в которой было молоко, к которому она привыкла, ещё живя в поместье Лу.
Когда-то, когда они ещё были вместе, Лу Суй обещал отвезти её на ферму и самолично подоить корову.
К сожалению, У Манман не была гурманом, и это не был ипподром в Дуншане — она не была голодна до помутнения рассудка.
— Лу Суй, я говорю тебе на полном серьёзе. У тебя что, женщины закончились? Перестань тратить на меня время, — сказала У Манман.
— Я не считаю это тратой времени, — спокойно ответил Лу Суй.
У Манман совершенно не знала, что делать с приставучим Лу Суем, и ей оставалось только включить режим сарказма:
— Ой, только не говори мне, что после расставания ты осознал, что я — твоя единственная любовь, и что ты не сможешь без меня жить.
— Ну, до такого дело не дойдёт, — Лу Суй, опершись руками о руль велосипеда, негромко рассмеялся.
У Манман искренне не понимала его настроя. Она не считала себя настолько исключительной, чтобы Лу Суй не смог найти никого лучше, поэтому его поведение вызывало ещё больше вопросов. Даже если не брать в расчёт его гордость, такое заискивание перед женщиной было совершенно не в стиле Лу Суя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
