Так как большинство экзаменов в магистратуре У Манман сдавались досрочно, хотя она и вернулась в город уже полмесяца назад, летние каникулы в университете только начались.
Когда госпожа Лю позвонила, У Манман была в кабинете и составляла компанию Лу Сую, который работал сверхурочно. Увидев номер на экране, она тут же приложила палец к губам, призывая его к тишине.
— Госпожа Лю, что случилось? — спросила У Манман.
По идее, У Манман должна была вернуться на виллу в Баньшань ещё на следующий день после приезда в город. Но стоило ей позвонить госпоже Лю, как та сразу завела речь о свидании вслепую, сказав, что уже всё устроила и только ждёт, когда у дочери начнутся каникулы.
Пока госпожа Лю атаковала её звонками, Лу Суй истязал её взглядом; пойти на свидание вслепую у него за спиной было абсолютно невозможно.
Это означало, что У Манман придётся во всём признаться матери и рассказать об их воссоединении. В то время их отношения с Лу Суем только-только вошли в колею, и результат явно не соответствовал бы ожиданиям госпожи Лю — в прошлый раз она без конца расспрашивала их о дате свадьбы.
Следуя ленивому принципу «меньше знаешь — крепче спишь», У Манман просто сказала госпоже Лю, что каникулы ещё не начались, и избавила себя от необходимости ехать домой.
— Почему ты ей не скажешь? — спросил тогда Лу Суй у неё за спиной.
У Манман разрывалась на части. Она долго придумывала оправдания, но в конце концов честно ответила:
— Мне кажется, нам стоит быть осмотрительнее в этих отношениях.
Из-за этой фразы Лу Суй два дня подряд обдавал её холодом. Мало того что он объявил бойкот, так ещё и по ночам ей не удавалось избежать «тяжёлого труда». К счастью, у физической близости была своя польза: «шёрстку» Лу-сяньшэна быстро удалось пригладить.
Но на этот раз госпожа Лю снова позвонила с расспросами, и У Манман больше не могла отказываться от поездки домой, иначе ей было бы трудно объясниться перед Лу Суем.
Лу Суй подвёз У Манман до виллы в Баньшань.
Когда машина остановилась, она потянулась к нему и звонко чмокнула в щёку.
— Я буду скучать, позвоню тебе вечером.
Слова звучали ласково, но на деле означали: «Вали-ка ты отсюда поскорее».
— Я провожу тебя. В прошлый раз, когда твой отец повредил ногу, я не смог навестить его лично, мне очень жаль, — сказал Лу Суй, удерживая У Манман за запястье.
Для проницательного человека всё было очевидно, и У Манман не стала прикидываться дурочкой: она прекрасно понимала, что задумал Лу Суй.
Но ей очень нравился их нынешний формат отношений — просто любовь двоих, без вмешательства семей.
Однако прямо об этом сказать было нельзя. Нынешний Лу-сяньшэн стал немного мелочным и мнительным; У Манман списывала это на то, что в прошлый раз она его бросила, и его уверенность в себе пошатнулась.
Поэтому У Манман решила сменить тактику.
— Ну да, в прошлый раз ты ведь был очень занят романом с Чжао-сяоцзе, — У Манман демонстративно уселась поудобнее, передумав уходить.
— Чжао-сяоцзе такая красавица, и способности у неё блестящие, и семья достойная. Она тебе очень подходит. Почему вы в итоге расстались? — Эту тему У Манман давно хотела обсудить, но всё не хватало смелости, да и подходящего момента не подворачивалось.
У Манман ослепительно улыбнулась Лу Сую, хотя в её глазах не было и тени веселья.
— У Нин Чжэна тоже отличные данные, почему ты не согласилась, когда он ухаживал за тобой? — спросил Лу Суй, глядя ей прямо в глаза. — У него что, техника поцелуев подкачала?
У Манман помрачнела. Затеять ссору решил? Ну, посмотрим, кто кого!
— Следуя твоей логике, Чжао-сяоцзе наверняка плохо обслуживала тебя в постели, верно? Что на этот раз? Снова «девственница»? Или она тоже притворялась? — У Манман изящно наступила на его больную мозоль.
Ссоры всегда ранят.
Лу Суй прикрыл глаза, его кадык дёрнулся — верный признак крайнего гнева.
У Манман и сама осознала свою ошибку. Слишком жестоко было вот так, до крови, раздирать рану в его сердце, которая беспокоила его больше всего. Лу Суй доверил ей тот секрет только потому, что она была У Манман.
К тому же сам Лу Суй никогда не бил по её самым больным местам.
Глядя на его напряжённое лицо, У Манман поспешно опустила голову и извинилась:
— Прости, мне не следовало этого говорить.
Спустя долгое время Лу Суй открыл глаза и бросил:
— Уходи.
У Манман не смела шелохнуться.
— Прости, это я настаивал. Насильно мил не будешь, тебе наверняка стоило больших трудов развлекать меня все эти дни, — в холодном голосе Лу Суя сквозила усталость, которую невозможно было скрыть. — Уходи.
У Манман не двигалась.
— Убирайся отсюда подальше, и будем считать, что между нами ничего и не начиналось.
У Манман почти никогда не видела, чтобы Лу Суй так выходил из себя.
— Эй, Лу Суй, ну что ты за человек? Во время ссор всегда так бывает. Ты не можешь выгонять меня каждый раз, когда мы ругаемся! — У Манман тоже разозлилась.
Лу Суй смерил её ледяным взглядом.
— Я лишь пропустил лишние шаги. Ты не хочешь рассказывать матери о наших отношениях только потому, что планируешь легко расстаться со мной в будущем, верно?
Прямо в цель.
У Манман не нашлась что ответить.
— Ты всё врёшь! — выкрикнула она, переходя от гнева к смущению.
— Вру я или нет, ты сама прекрасно знаешь, — Лу Суй сжал её запястье. — Осмелишься сказать, что, вернувшись, не станешь скрывать правду? И если мать отправит тебя на свидание вслепую, ты не пойдёшь?
У Манман молчала.
— Слушай меня внимательно, У Манман. Ради твоего душевного спокойствия я могу не жениться хоть всю жизнь, но я не собираюсь вечно жить в тени и скрывать наши отношения.
— Это просто уму непостижимо! Разве я говорила, что не раскрою их? Но ты должен дать мне время! — У Манман оттолкнула его руку и выскочила из машины. Краем глаза она заметила А-Шу, водителя Лу Суя — тот оказался понятливым и заранее отошёл подальше.
Вне себя от ярости, У Манман подошла к дверям виллы. Она уже протянула руку, чтобы нажать на звонок, но не сдержалась и обернулась. Лу Суй прислонился к дверце машины и пристально смотрел на неё.
Даже на таком расстоянии У Манман чувствовала исходящее от него уныние. Он казался одиноким и безжизненным, словно покинутая гора, — зрелище было по-настоящему жалким.
На самом-то деле, с какой стати Лу Сую быть жалким? Ему стоит только пожелать — и всё у его ног, он настоящий победитель по жизни. И всё же, несмотря на это, сердце У Манман сжалось от боли за него.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
