У Манман, разумеется, не смела; это ей следовало бы стоять на коленях и петь «Покорение».
— Впрочем, если хочешь, чтобы я опустился перед тобой на колени, это вполне возможно, — добавил Лу Суй. От этих слов У Манман чуть не лишилась чувств от страха.
У Манман, не веря своим ушам, выпрямилась и посмотрела на Лу Суй. Неужели она неправильно его поняла?
В темноте глаза Лу Суй сияли так ярко, что сердце замирало. У Манман молчала. Хотя она и была совершенно не готова, теперь, даже если бы ей придали храбрости в тысячу раз больше, она бы не посмела сказать «нет».
К чёрту страх перед браком, к чёрту нежелание выходить замуж — сейчас главное задобрить Лу-лаобань.
У Манман вытянула левую руку и некоторое время любовалась ею в воздухе, решив, что её безымянный палец очень стройный и кольцо на нём будет смотреться превосходно.
Однако Лу Суй не достал кольцо, как того ожидала У Манман, а сухо произнёс:
— Даю тебе месяц на раздумья, ты ещё можешь передумать. Я не из тех, кто может перенести побег невесты прямо со свадебной церемонии.
Когда-то над одним человеком, которого дважды бросали у алтаря, смеялись все вокруг, и Лу Суй не желал оказаться таким же дураком.
— Я не передумаю, клянусь, — У Манман тут же подняла правую руку.
— Тебе всё же стоит подумать, — сказал Лу Суй.
— Я правда не пожалею, — тревожно заверила его У Манман.
— Э-э, я не ожидал, что ты согласишься, поэтому кольцо ещё не заказано, — произнёс Лу Суй.
Значит, это не предложение, а шутка?
У Манман приуныла и смущённо убрала руку.
Вечером Лу Суй отклонил просьбу У Манман поехать с ним в резиденцию Лу. Разумеется, она не говорила об этом прямо, но её тоскующий взгляд выдавал её с головой. Однако Лу Суй не обратил на это внимания, лишь довёз её до дома и нажал на дверной звонок.
Утром У Манман лёгкой походкой спустилась вниз. Госпожа Лю как раз заставляла У Даньдань съесть варёное яйцо. Увидев У Манман, она несколько раз подозрительно оглядела её и, наконец, спросила:
— Что с тобой?
У Манман растерянно посмотрела на госпожу Лю:
— Ничего, я в порядке.
— Вот именно потому, что всё слишком в порядке, я и спрашиваю, — прищурилась госпожа Лю.
У Манман улыбнулась, но ничего не ответила.
— Слышала, Чэн Юэ вернулся. Ты что, снова с ним сошлась? — фыркнула госпожа Лю.
У Манман, стоявшая спиной к Лю Лэвэй и достававшая молоко из холодильника, замерла. Обернувшись, она сказала:
— Нет, он уехал.
Лю Лэвэй промолчала. Было бы ложью сказать, что она не видела терзаний У Манман все эти годы, просто иногда не хватало духу заговорить об этом. К тому же Лю Лэвэй изначально совсем не одобряла кандидатуру Чэн Юэ.
— Тогда чему ты так радуешься? — добавила Лю Лэвэй.
У Манман посмотрела на свой пустой палец и, отвернувшись, ответила:
— Да ничему я не радуюсь.
Настроение у людей меняется удивительно быстро. У Манман много лет и не помышляла о том, что когда-нибудь выйдет замуж, но сейчас она, казалось, просто изнывала от желания поскорее пойти под венец.
Вероятно, это и называется «набивать себе цену».
Сейчас состояние У Манман можно было описать поговоркой: «смертной казни избежала, но наказания не миновать».
Хотя вчера вечером они вроде бы помирились, Лу Суй вёл себя так, будто он пуп земли, и теперь У Манман приходилось ходить на цыпочках.
Когда Лу Суй вернулся в резиденцию Лу, У Манман, уже получившая известие об этом, почтительно стояла у двери, ожидая возвращения Лу-лаобань во «дворец».
Надо сказать, Лу Суй ещё никогда не удостаивался такого приёма от У Манман, поэтому он взглянул на неё и произнёс:
— Если не сможешь вести себя так всю жизнь, нечего здесь строить из себя «прелесть какую дурочку».
Эти слова были для У Манман словно пощёчина. Уж очень трудно угодить человеку, который видит тебя насквозь.
Однако Лу-сяньшэн сделал заметный шаг вперёд — он даже выучил такое интернет-словечко, как «прелесть какая дурочка».
У Манман последовала за Лу Суй наверх, и, когда он вошёл в комнату, она первой вбежала в ванную.
— Давай я наберу тебе горячую воду, чтобы ты принял ванну?
Лу Суй не шелохнулся. Его взгляд на мгновение задержался на линии её груди, которую У Манман намеренно подчеркнула, и на стройных ногах, а затем он произнёс:
— Не особо интересно.
Похоже, приём У Манман «ссориться в начале кровати, мириться в конце» потерпел полный крах.
Лу Суй сейчас напоминал гладкий камень, за который У Манман никак не могла ухватиться.
— Тогда давай поговорим, хорошо? — Теперь У Манман стала храбрее. Раньше она, словно черепаха, пряталась в панцирь, полагая, что если не спрашивать и не смотреть, то можно притвориться, будто ничего не произошло. Но Лу Суй явно не собирался давать ей такой возможности.
— Говори, — отозвался Лу Суй. Подойдя к шкафу, он начал одну за другой расстёгивать пуговицы на рубашке, чтобы переодеться.
Мысли У Манман спутались из-за его движений. Она уже давно не касалась кубиков его пресса, и сейчас у неё пересохло во рту — точь-в-точь как тогда, когда Лу Суй смотрел на неё, выходящую из моря, промокшую до нитки.
В тот момент бриллиантовый пирсинг в её пупке сверкал ослепительным блеском, приковывая к себе его взор.
Не дождавшись от У Манман ни слова, Лу Суй повернул голову и наткнулся на её пылкий взгляд. Он прервал своё занятие, схватил футболку и скрылся в ванной, а когда вышел, был уже полностью одет.
— Ты ведь хотела что-то сказать? — Лу Суй сел напротив У Манман.
На самом деле У Манман особо нечего было сказать, просто ей казалось, что у Лу Суй должно быть к ней множество вопросов. Сейчас она чувствовала себя сотрудницей, ожидающей собеседования и изо всех сил пытающейся предугадать вопросы экзаменатора.
— Хочешь о чём-нибудь меня спросить? — поинтересовалась У Манман.
Лу Суй поднялся с места:
— Мне не о чем тебя спрашивать. Пойдём ужинать.
У Манман в растерянности смотрела в спину Лу Суй, а затем, словно озарённая внезапной догадкой, бросилась к нему и обняла за талию:
— Ты сердишься из-за того, что я не пришла на рождественский ужин, верно?
По мнению Лу Суй, это означало, что она выбрала Чэн Юэ, а У Манман знала: даже если бы Чэн Юэ не существовало, в тот момент она всё равно бы не пошла. Но теперь, вспоминая об этом, У Манман чувствовала, что если бы время можно было повернуть вспять, она бы приползла туда хоть на четвереньках.
Каждый силён задним умом. И зачем она тогда так ломалась и вредничала?
Лу Суй повернулся, взял лицо У Манман в ладони и внимательно осмотрел её:
— О, оказывается, твой IQ всё-таки выше восьмидесяти.
У Манман приложила все усилия, чтобы подавить желание закатить глаза.
Она потянула Лу Суй за собой, и они вместе сели на диван.
Раз уж она поняла, в чём причина недовольства Лу-сяньшэн, У Манман была полна решимости всё разъяснить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
