С вертолёта спрыгнул мужчина, на вид — ассистент Лу Суя.
— У-сяоцзе, будьте любезны, удалите снимки с острова из вашего телефона, — вежливо произнёс Марк.
У Манман поначалу думала, что сможет забрать фотографии с собой и немного похвастаться ими, но, судя по всему, этому не бывать.
Для доступа к сети на острове требовался специальный пароль, которого У Манман, очевидно, не удостоили, так что и Вэйбо, и Вэйсинь хранили молчание.
Под пристальным взглядом Марка У Манман была вынуждена достать телефон и разом удалить все снимки.
— Благодарю, — Марк с улыбкой кивнул и пригласил У Манман на борт.
Облик Дрим Хауса с высоты птичьего полёта оказался в форме букв L и S. Это же насколько нужно быть самовлюблённым, чтобы так строить дом.
У Манман смотрела на остров, что подобно бирюзовой жемчужине лежал в лазурных водах, и её губы тронула лёгкая улыбка.
Высоко стоишь — далеко глядишь, и мысли словно становятся глубже.
Она вспомнила, как Лу Суй подразнил её чеком: тогда она кипела от гнева, но сейчас чувствовала лишь изумление.
По сравнению с тем, как Лу Суй прежде игнорировал её, словно случайную прохожую, эти два дня стали настоящим переворотом.
А под конец Лу Суй даже позволил себе так пошутить… Стоило У Манман вспомнить его слова, как она покраснела до корней волос. Мужчины и впрямь звери в человеческом обличье.
Каким бы холодным он ни казался с виду, всё равно остаётся рабом этих цуня и трёх фэней бескостной плоти.
Но, с другой стороны, раз Лу Суй так шутит с ней, значит, он уже проявляет интерес.
В период двусмысленности мужчины и женщины всегда ведут себя странно, но это волнение можно уловить, если отстранённо взглянуть на всё со стороны, с расстояния в три чжана.
Говорят, любовь как кашель — её не утаишь; на самом деле интерес тоже выдаёт себя очень легко.
У Манман не понимала, чем она так хороша, что сумела привлечь внимание Лу Суя.
Неужели и впрямь правдива поговорка: плохих девочек любят больше?
Или же её пупок был настолько прекрасен, что мог потрясти мир?
Ей встречались любители ступней, любители рук — и те, и другие части тела у неё были весьма недурны, — но Лу Суй, помешанный на животе, определённо был первым в её практике.
Вкус богачей — обычным людям его вовек не понять.
Хотя такие рассуждения У Манман и отдавали самонадеянностью, винить её было трудно: в делах сердечных она ещё ни разу не терпела поражения.
С теми целями, что были посложнее, где требовалось «подкапывать стены», ей даже не приходилось браться за мотыгу — стены рушились сами собой.
Поэтому Лу Суй, за которым бегало множество женщин, но чей любовный опыт был невелик, казался ей лёгкой добычей.
Точно так же и Лу Суй, скорее всего, считал само собой разумеющимся, что У Манман не может не иметь на него видов.
В этом и заключалось слепое пятно самовлюблённых людей.
Однако из-за этого слепого пятна интерес У Манман к Лу Сую начал стремительно угасать.
Сердце человеческое и впрямь полно противоречий: пока другой тобой не интересуется, тебе хочется его раззадорить, но стоит ему проявить хоть каплю ответного чувства, как ты понимаешь, что он слишком легко достался, и азарт пропадает.
У Манман знала за собой этот недостаток, но ничего не могла поделать.
И хотя Дрим Хаус добавлял Лу Сую привлекательности, сам он был подобен минному полю: один неосторожный шаг — и взлетишь на воздух.
Влюбиться в него — всё равно что завести роман с Бися: если он тебя разозлит — ничего страшного, но если ты его разгневаешь, то пиши пропало. Пребывание с государем подобно соседству с тигром.
Хорошо, если в будущем удастся расстаться мирно, а если всё закончится скандалом — ничего хорошего не выйдет.
В наше время деньги — единственный весомый аргумент; пусть тебя не могут сразу казнить, но извести всю твою семью для таких людей — дело нескольких минут.
Если она обидит Лу Суя, её лаоде, пожалуй, сам готов будет её придушить.
И нельзя винить У Манман в отсутствии уверенности — легко полюбить, да трудно ужиться.
Её бросали столько раз, и далеко не всегда это выглядело красиво.
И ни один из бывших парней, что при расставании превозносили её до небес, словно небожительницу, так и не остался ей другом.
Едва телефон У Манман оказался в зоне доступа сети, как он взорвался бесчисленным «кваканьем» уведомлений.
Какое блаженство!
Если бы ей предложили десять Дрим Хаусов в обмен на жизнь без интернета, она бы ни за что не согласилась — за эти дни она чуть с ума не сошла от скуки.
Она разблокировала экран, намереваясь почтить вниманием каждую социальную сеть.
В комментариях в Вэйбо гадали, не похитили ли её. Ты ведь не можешь считаться по-настоящему богатой красавицей, если тебя ни разу не пытались выкрасть ради выкупа.
В ленте друзей тоже пестрели одни вопросительные знаки.
А затем посыпались сообщения от Лу Цинцин в Вэйсинь, СМС и QQ.
— До чего же давно ты не обновляла Вэйбо!
— Что-то случилось?
— Я позвонила твоей а-нян и только тогда узнала, что ты уехала по работе. В какую же дыру тебя занесло, раз там даже сети нет?
Из всех друзей Лу Цинцин оказалась самой участливой.
У Манман успокоилась: теперь, даже если она состарится и умрёт в одиночестве в своём доме, ей не стоит бояться, что тело успеет протухнуть. Стоит такому человеку, как она, на день пропасть из Вэйбо, как Лу Цинцин уже обрывает телефон её матери, а толпы людей строят догадки о похищении или автокатастрофе. Приятно чувствовать себя такой нужной.
Всё-таки в социальных сетях тоже есть место человечности.
К слову о человечности, как раз позвонила Лю Тай:
— Твой двоюродный диди вернулся в страну, приходи сегодня вечером домой на ужин.
У У Манман был лишь один двоюродный диди, учившийся за границей, — сын доктора Сяо. Он был всего на год младше неё и ненамного счастливее: его отец хоть и не ходил налево, но был настолько занят работой, что мог трижды пройти мимо дверей собственного дома, так в него и не зайдя.
Сяо Гугун, едва завидев У Манман, с жаром бросился навстречу и поприветствовал её поцелуем в обе щеки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
