В этот момент Цзян Баолян, который находился на крыше виллы и собирался посмотреть на звёзды в телескоп, уже полностью переключил своё внимание на У Манман.
— Эта девчонка такая забавная, что она вообще делает? Всё время ходит кругами по тому клочку земли и без конца поднимает руку, — Цзян Баолян покатился со смеху и обратился к Лу Сую: — Ты тоже взгляни, обхохочешься.
Лу Суй показал, что ему неинтересно.
Цзян Баолян не стал больше настаивать. Он знал, что женщины привлекают Лу Суя меньше, чем какой-нибудь муравей.
— У этой девчонки не только с психикой проблемы, но и с головой беда, верно? — Цзян Баолян продолжил наблюдение, хохоча до упаду. — Значит, я не зря приехал.
Лу Суй к этому времени уже подошёл к соседнему телескопу и, понаблюдав немного, произнёс: — Она ловит сигнал на мобильном.
— Сигнал на мобильном? — Цзян Баолян явно не понимал.
И стоило так убиваться ради какого-то сигнала?
Однако, похоже, только это объяснение и выглядело логичным.
Получив от Лу Цинцин настойчивое напоминание об ужине, У Манман, словно летя на облаках, примчалась обратно на виллу, поднялась к себе, молниеносно приняла душ, переоделась в другое платье и спустилась вниз.
Ужин был устроен в саду.
На небе сияли мириады звёзд, и ковш Большой Медведицы был виден отчётливо как никогда.
На земле благоухали разнообразные цветы, специально доставленные самолётом.
Неподалёку от обеденного стола играл скрипач.
По выражению У Манман, этот ужин по степени романтики вполне мог сравниться со свадебным банкетом — очевидно, устроители постарались угодить дамам.
Когда привыкаешь к деликатесам, вся еда кажется одинаковой на вкус.
Главной целью сегодняшнего ужина, судя по всему, было общение.
У Манман и Лу Цинцин сидели на самых неприметных местах в конце стола. Сидевшая рядом дама не выказывала ни малейшего желания общаться с ней: на протяжении всего обеда она демонстративно отклоняла корпус градусов на тридцать влево, подчёркивая своё отношение.
У Манман была только рада покою. Больше всего на свете она терпеть не могла через силу поддерживать пустую беседу за едой, когда от дежурных улыбок уже сводит челюсть.
Сеть здесь ловила отлично, что идеально подходило для того, чтобы листать Вэйбо и ленту друзей.
Время от времени она поднимала голову, чтобы разомнуть шею, и тогда её взгляд сталкивался в воздухе со взглядом Шэнь Юаньцзы. Дасяоцзе равнодушно отворачивалась, и У Манман оставалось лишь переглянуться с сидевшим подле неё Нин Чжэном, который тоже посматривал в её сторону.
После этого она решительно игнорировала его сложный взгляд и снова погружалась в Вэйбо.
— Сама не знаю почему, но вдруг так захотелось потанцевать, — Ду Ицзюнь отложила салфетку и с улыбкой вздохнула.
— Почту за честь, если Ду-сяоцзе подарит мне этот танец, — Лу Суй поднялся со своего места.
Будучи хозяином дома, Лу Суй, разумеется, делал всё, чтобы гости остались довольны.
И хотя держался он отстранённо, словно ничто в мире не могло задеть его за живое, в его облике не было той высокомерной холодности, которая отличала Шэнь Тина.
Ду Ицзюнь, конечно же, с радостью согласилась.
У Манман наклонилась к самому уху Лу Цинцин и прошептала: — Почему наш младший дядя называет её Ду-сяоцзе?
Лу Цинцин была осведомлена куда лучше У Манман. Поболтав после полудня с Ду Ицзюнь, она тут же заглянула в ленту друзей и разузнала обо всём подробно.
— Говорят, она сейчас разводится с Лю-сяньшэном, — поделилась Лу Цинцин.
У Манман кивнула. Выходит, Лу Суй стал для Ду Ицзюнь новой опорой, или же сам Лу Суй пытается перетянуть Ду Ицзюнь на свою сторону?
В любом случае они быстро поладили, к взаимной выгоде.
То, что У Манман вообще додумалась до подобного, уже было для неё достижением. Ей претило строить догадки, поэтому она вовремя оборвала полёт своей фантазии.
Любо-дорого было смотреть на эту красивую пару. Удивительно, но в движениях Лу Суя не проскальзывало ни капли той скованности, что обычно присуща мужчинам, которые на паркете часто напоминают скелетов с растопыренными руками.
Лу Суй танцевал изящно и плавно, полностью контролируя каждое движение; он слегка приподнимал руку, увлекая Ду Ицзюнь в великолепные пируэты. Это зрелище завораживало — обоих можно было назвать настоящими виртуозами танца.
Они, без сомнения, зажгли желание танцевать во всех присутствующих.
Нин Чжэн, станцевав с Шэнь Юаньцзы, пригласил по очереди и всех остальных женщин, обойдя вниманием лишь У Манман, чтобы продемонстрировать свою досаду из-за недавнего отказа.
Лу Суй и Ду Ицзюнь после одного танца больше не выходили на площадку.
Шэнь Тин и вовсе весь вечер просидел неподвижно. В представлении У Манман он относился к тому типу деревянных мужчин, которые при попытке станцевать путают руки и ноги от скованности, а весь их облик кажется таким же застывшим, как и выражение лица.
Цзян Баолян, правда, осилил два танца. Двигался он недурно, вот только живот у него был слегка великоват.
— Как насчёт того, чтобы станцевать со мной? — раздался вдруг над ухом У Манман голос Лу Линь, прервав её мысленное судейство.
— Я не очень умею танцевать такие танцы, — скромно ответила У Манман.
Ей куда больше подошли бы дикие пляски в ночных клубах, да и стриптиз она, пожалуй, могла бы исполнить.
— Тогда станцуй то, что у тебя получается лучше всего, — с улыбкой произнесла Лу Линь, явно не принимая отказов.
В наше время женщины порой бывают похлеще властных боссов из романов — У Манман оставалось только признать поражение.
— Не скромничай, ты наверняка занималась танцами, — с улыбкой добавила Лу Линь.
У Манман, конечно же, занималась танцами.
У детей из таких семей, как её, где оба родителя вечно заняты, выходные обычно проходят в бесконечных кружках и секциях.
Kаллиграфия, живопись, фортепиано, танцы — она успела попробовать всё.
Однако интерес у У Манман вызывала только детская секция боевых искусств: это было единственное место, где можно было колотить изнеженных, счастливых детишек и не бояться, что тебя за это отругают.
Что до танцев, то У Манман предпочитала страстную и даже агрессивную латиноамериканскую программу бальных танцев. Ей казалось, что язык тела в них так и кричит: «Разве ты можешь быть круче меня? Разве ты можешь быть сексуальнее меня?»
И круто, и вызывающе — сплошное удовольствие.
В конце концов, в каждом скрывается капелька порочности, просто кто-то выставляет её напоказ, а кто-то держит при себе.
— Самбу я бы станцевала, вот только партнёра нет, — с притворной грустью вздохнула У Манман.
Самба на траве? Лу Линь на мгновение лишилась дара речи.
— Я могу составить тебе компанию, — отозвалась Лу Линь. Она подошла к музыкантам, что-то им нашептала, и мелодия тут же сменилась на зажигательные ритмы самбы.
Тут уж У Манман оторопела. Неужели она серьёзно собралась плясать с ней самбу прямо на газоне?
Шпильки ведь будут то и дело вязнуть в земле, и если каблук застрянет, выйдет жутко неловко.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
