Эффективность капиталистов действительно впечатляет.
На первом же свидании вслепую определились с отношениями, а на втором он уже требует съехаться.
У Манман такой эффективностью похвастаться не могла.
— Совсем не обязательно спать в одной комнате. Но раз уж мы встречаемся с намерением вступить в брак, то чем раньше мы притрёмся друг к другу в быту, тем лучше будет для нас обоих, — сказал Лу Суй.
«А если не притрёмся, то лучше покончить с этим сразу, так, что ли?» — подумала У Манман.
— Подумай об этом, — Лу Суй открыл перед У Манман дверцу машины, зашёл вместе с ней в лифт и проводил до самого порога квартиры.
У Манман закрыла дверь прямо перед носом у Лу Суй, не выказав ни малейшего желания пригласить своего парня зайти выпить воды или, к примеру, воспользоваться уборной.
Чистя зубы, У Манман смотрела на своё отражение в зеркале и, не сдержавшись, представила, что зубная щётка — это Лу Суй, и с силой её укусила.
Взгляды зрелых мужчин на любовь и брак и впрямь оказались пугающе прагматичными.
Любовь и прочие чувства для них — лишь пустяки, по-настоящему важно лишь то, подходят люди друг другу или нет.
К тому же им лень тратить на тебя время, они сразу требуют «притирки» — эффективность превыше всего.
Вообще-то, тут и притираться нечего, У Манман могла бы ответить Лу Суй прямо сейчас: они совершенно не подходят друг другу.
Следующие три дня Лу Суй не объявлялся. Поговаривали, что в открытом море затеяли крупную игру — специально для тех, кому некуда девать деньги и кто ищет острых ощущений.
У Манман отклонила приглашение Лу Суй поехать вместе: ей всё-таки нужно было ходить на работу.
К тому же под давлением младшего дяди У Манман уже начала готовиться к вступительным экзаменам в магистратуру. В её сфере с низким уровнем образования на тебя смотрели свысока.
Благодаря Сяо Сэню с профильными предметами можно было всё уладить через чёрный ход, так что оставалось разобраться только с английским и политикой. У Манман планировала уехать учиться в другой город.
Лю Лэвэй очень удивлялась: как это У Манман, которая всегда наотрез отказывалась продолжать учёбу, вдруг так резко передумала.
— Что это с тобой? — спросила Лю Лэвэй.
— Я решила, что пора стать образованной и культурной прогрессивной молодёжью, — ответила У Манман.
Лю Лэвэй, конечно же, не поверила в эти сказки.
— Твой кавалер начал воротить от тебя нос?
«Наверное, нет? Всё зависело от того, не соблазнит ли его какая-нибудь иная обольстительница на этом игорном судне».
— Я же тебе говорила, девушке полезно побольше учиться, — Лю Лэвэй, казалось, даже немного злорадствовала.
В современном обществе диплом, может, и не самое главное, но без него — никуда.
— Когда ты уже пригласишь его к нам на обед? — снова спросила Лю Лэвэй.
— Он ест только те блюда, за которыми стоит культурное наследие. У вас есть фамильные рецепты, госпожа Лю? — спросила У Манман.
— Вечно он со своими дурацкими причудами, — фыркнула госпожа Лю.
На самом деле госпожа Лю сейчас очень придирчиво относилась к своему образу жизни, еде и одежде, но по сравнению с теми семьями, чьё богатство передавалось по наследству, она всё равно казалась деревенщиной.
Поэтому, когда такие, как она, смотрят вверх, им кажется, что другие просто выпендриваются. А те, кто на самой вершине, глядя вниз, считают, что от вас ещё за версту несёт грязью.
Лю Лэвэй хоть и съязвила, но в душе начала перебирать в уме всех мало-мальски известных в городе людей по фамилии Лу. Таковых нашлось две семьи: они выезжали за счёт успехов предыдущего поколения и очень важничали, хотя в списке богатейших людей уже давно скатились ниже пятидесятого места.
Лю Лэвэй сильно сомневалась, что У Манман с её характером сможет ужиться в такой семье.
— Посмотри на себя, — сказала Лю Лэвэй. — Вид такой, будто тебя, как Сунь Укуна, придавило горой Учжишань. Может, мне подыскать тебе кого-нибудь другого?
Теоретически это было возможно, но уж точно не сейчас — иначе это значило бы смертельно обидеть Лу Суй.
— Ты пока присматривай варианты, а там видно будет, когда с этим всё закончится, — сказала У Манман.
— Найди возможность и съезди с ним познакомитьcя с его старшими родственниками, — посоветовала Лю Лэвэй.
— А? — У Манман не сразу поняла, к чему клонит мать.
Лю Лэвэй видела, что У Манман совсем не соображает:
— Если сумеешь понравиться его старшим, то в будущем тебе будет легче. А если не понравишься, то ваши отношения сами собой сойдут на нет.
Недавно Шэнь Цзинмэй уехала за границу проведать дочь, и Лю Лэвэй теперь не у кого было разузнать подробности о семье этого Лу. Сама же У Манман ничего толком не знала, и Лю Лэвэй чувствовала, что от этих забот у неё голова идёт кругом.
Заметив, как госпожа Лю хмурится, У Манман сама закипела от негодования:
— Это всё ты виновата! Даже не разузнала о человеке толком, а уже толкнула меня в это пекло, а теперь ещё и мучаешь.
Лю Лэвэй тоже разозлилась:
— Сама струсила, а меня винишь! На свидании вслепую язык проглотила? Отказаться не могла? А ведь сама же поехала к нему на виллу на всю ночь.
У Манман лишилась дара речи от возмущения:
— Да если бы я смела отказаться, разве я была бы сейчас в таком положении?!
У Манман мысленно выругалась. Если бы она родилась из камня, уж она бы точно не побоялась бросить Лу Суй.
На самом деле У Манман и самой себе не до конца признавалась в правде: если бы в ней не жило любопытство — вроде желания отведать рыбу фугу, чтобы проверить, отравишься ты или нет, — она бы ни за что так покорно не пошла на поводу у Лу Суй.
Лю Лэвэй сочла, что У Манман совершенно невыносима, и уже собиралась её отчитать, как вдруг у той зазвонил телефон.
У Манман указала на мобильный и одними губами прошептала матери:
— Это он.
Телефон разрывался: «Ты моё Лао-Лао Пинго, сколько ни люби, всё будет мало, старая чёрная мордашка разбивает моё сердце, разжигает в душе моей огонь-огонь-огонь…»
Лю Лэвэй оставалось лишь развести руками — что за чепуху У Манман установила на звонок?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
