Едва утреннее солнце выпрыгнуло из-за горных хребтов, Сун Цяньцзи уже проснулся сам собой и хлопотал на грядках.
Сладко выспавшись, он принялся за работу с восходом солнца.
Кристальные капли росы на кончиках овощных листьев отражали первые лучи зари, сияя и переливаясь. Цветы и травы во всем саду покачивались на легком ветру, подбадривая его.
Для одного только полива Сун Цяньцзи изготовил ковши, лейки, пульверизаторы и прочее.
Разные культуры сообщали ему разные вести: одним нужно было пропитывать корни, другим — лишь опрыскивать листья, а третьи и вовсе не требовали ежедневного полива.
Цветы картофеля с фиолетовыми лепестками и желтыми тычинками он уже оборвал, оставив лишь стройную изумрудную зелень.
Золотистые цветы огурцов все так же свободно, пылко и безудержно распускались. Захотят распустить пустоцвет1 — распускают пустоцвет, захотят завязать огурец — завязывают огурец.
В лотосах, посаженных вчера вечером, этим утром не было заметно перемен. Но Сун Цяньцзи чувствовал, что им требуется больше солнечного света.
Освещенные места уже были засажены до предела.
У него был тщательно обработанный огород, многоярусные цветочные полки и максимально разумное, плотное распределение пространства.
Два чана с лотосами пришлось поставить под карниз дома; они стояли там, словно обиженные и недовольные.
Карниз загораживал свет, и лотосы, возможно, были не слишком счастливы.
Сун Цяньцзи сначала планировал повесить под карнизом два фонаря, чтобы освещать чаны. Но, немного поразмыслив, решил, что нельзя идти на компромисс.
Как бы беден ни был, нельзя обделять огород; как бы тяжело ни приходилось, нельзя заставлять страдать посевы.
Что до земледелия — если есть условия, нужно сажать, а если их нет, нужно создать условия и все равно сажать!
Поэтому, когда Мэн Хэцзэ вошел во двор, он увидел Сун Цяньцзи, сидящим за каменным столом, готовящим краску для талисманов и раскладывающим бумагу.
Мэн Хэцзэ был приятно удивлен.
После того как Сун-шисюн записался на испытание каллиграфии и живописи, ученики внешних врат прислали полный набор кистей, туши, бумаги и тушечниц, а также инструменты для создания талисманов, но Мэн Хэцзэ ни разу не видел, чтобы тот тренировался.
Казалось, Сун Цяньцзи вовсе забыл, что подал заявку.
— Шисюн собирается практиковаться в написании талисманов? — спросил Мэн Хэцзэ.
Сун Цяньцзи кивнул.
Мэн Хэцзэ впервые видел, как кто-то готовит кисть к работе, и это было для него в новинку:
— Шисюн, какой талисман ты хочешь написать?
— Талисман сбора света.
Мэн Хэцзэ опешил. Он не разбирался в талисманах и подумал, что это он сам невежественен:
— Разве бывают такие талисманы?
Сун Цяньцзи ответил:
— Скоро будут.
Мэн Хэцзэ смиренно спросил:
— Не знаю, каким эффектом обладает этот талисман шисюна?
Сун Цяньцзи удовлетворенно улыбнулся:
— Он вбирает солнечный свет, а потом светится.
— И что еще?
— Больше ничего, только светится, — сказал Сун Цяньцзи.
Мэн Хэцзэ остолбенел от услышанного.
В разгар поединка активировать такой талисман прямо перед лицом противника, полагаясь на то, что яркий свет его ослепит? В принципе, можно, но как-то не очень уместно, верно?
За воротами Сун один за другим собирались ученики внешних врат, но никто не осмеливался его торопить.
Мэн Хэцзэ знал, что все ждут его самого:
— Сегодня шестой раунд испытания боевых искусств, я хочу сменить манеру боя.
- Пустоцвет (谎花, huǎnghuā) — мужской цветок огурца, не дающий завязи; здесь это отсылка к классическому произведению Сяо Хун «Предание о реке Хулань», символизирующая абсолютную свободу бытия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
