Одинокий павильон на пустынной горе.
Горный ветер развевал длинные волосы и рукава Сун Цяньцзи.
Его кожа была бледной, и когда хмель ударил в голову, на ней проступил легкий румянец.
В ноздрях стоял густой аромат плодового вина, над головой сияла звездная река, а у подножия, в долине, разворачивалась шахматная партия.
В такую благодатную ночь Сун Цяньцзи, прислонившись к испещренной временем колонне павильона, чувствовал себя так, словно парил в облаках, то поднимаясь, то опускаясь.
Девушка в чёрном скривила губы:
— Если ты и впрямь понимаешь, почему не записался для участия и не поборолся за звание лучшего, а вместо этого в одиночку пьешь от тоски?
— А вот и не пойду, буду пить! — пробормотал Сун Цяньцзи.
Девушка нахмурилась. Этот пьяница вел себя неразумно. Не лучше ли оглушить его и привести в чувство лишь после окончания партии, чтобы он не болтал лишнего и не беспокоил учителя?
Бахвалиться знанием игры перед Ци Гуй — все равно что напрашиваться на поединок у порога бога мечей.
Переоценивает свои силы, не ведает края между жизнью и смертью.
Она подошла к пьянице и только занесла руку, как вдруг встретилась взглядом с его глазами, чистыми, точно снег.
Озаренные светом звезд, они переливались, подобно искрящимся весенним водам озера Яогуан.
И в то же время напоминали безбрежное море под луной, вмещающее в себя всё сущее.
Подобное благородство облика совершенно не вязалось с теми дерзкими хмельными речами, что он произносил.
Он проговорил:
— «Цюй четыре-три»? Ха, да это же подарок на ужин! Уж лучше «Пин пять-восемь»!
Смех был негромким, но удивительно легким и непринужденным.
Девушка опомнилась и, увидев, что он изменил ход белых, невольно перевела взгляд на доску, просчитывая этот шаг.
Что-то он действительно понимает, но ход посредственный — ни то ни сё. Ничуть не искуснее, чем «Цюй четыре-три» второго пса Ли.
Она не удержалась от усмешки:
— «Цюй четыре-три» еще позволяет удерживать крепость. Но если ты пойдешь «Пин пять-восемь», я отвечу «Шан семь-три» и одним ударом отрежу тебе путь к отступлению!
Сказав это, она испытала некоторую досаду.
«Я, Ли Ин, всё же ученица при Ци Гуй, пусть и не личная преемница, но стоит ли мне спорить с пьяницей?»
Разве это не позор для учителя?
Сун Цяньцзи, не раздумывая, назвал координаты следующего хода.
Ли Ин слегка переменилась в лице:
— Раньше я проявила неосторожность и просчиталась на шаг, но тебе меня ни за что не победить! Советую не провоцировать меня на новые ходы, иначе запутаешься в партии и сам же пострадаешь.
Практики во время игры часто используют божественное чувство1 для вычислений и расстановки сил. Те, чье божественное чувство слабо или чьи ресурсы для расчетов исчерпаны, могут в легких случаях ощутить головокружение и стеснение в груди, а в тяжелых — лишиться чувств, отхаркивая кровь.
Сун Цяньцзи усмехнулся:
— А если я выиграю, что тогда?
Ли Ин рассердилась:
— Если ты и впрямь выиграешь, я хоть прадедом-предком тебя назову! Но если проиграешь — падешь на колени, отвесишь земной поклон и назовешь меня почтенной гунайнай! «Жу шесть-два»!
Отвечая на слова Сун Цяньцзи, она с силой выставила камень.
Лишь произнеся это, она спохватилась и взглянула на учителя. Увидев, что его лицо бесстрастно, а веки полуприкрыты и он вовсе не собирается ее отчитывать, она приободрилась еще сильнее.
С самого детства ее жизнь текла гладко, она не знала бед, была живой и простодушной. Насмотревшись на так называемых гениев, мечтавших попасть в ученики к Ци Гуй, она привыкла считать, что они ничего собой не представляют, и в ней неизбежно заговорило самодовольство.
- Божественное чувство (神识, shénshí) — в китайских новеллах сверхъестественная способность к восприятию и ментальным вычислениям, доступная практикам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
