Не успели смолкнуть голоса, как снаружи объявили:
— Даосский мастер глава, владыки пиков, Сун Цяньцзи просит аудиенции…
Лица присутствующих слегка изменились. Это появление было слишком уж своевременным.
Чэнь Хунчжу тоже замерла в оцепенении.
Сун Цяньцзи поднимался в зал Цянькунь во второй раз.
На первый взгляд, свободных мест не было, и внутри было куда оживленнее, чем в прошлый раз.
Однако стоило ему войти, как в зале воцарилась тишина. Если бы взгляды могли убивать, он бы уже погиб тысячи раз.
Сун Цяньцзи будто и не замечал этого. Он почтительно поклонился, а на его губах по-прежнему играла улыбка.
Даосскому мастеру Сююню показалось, что со времени их последней встречи Сун Цяньцзи неуловимо изменился.
Если раньше его внешняя почтительность скрывала в себе остроту желания занять место хозяина, то теперь юноша напоминал облако у моста над уходящей водой, неспешно плывущее в зал Цянькунь.
Облака бездумно выплывают из ущелий1.
Этот человек, казавшийся столь беззаботным, уже заставил внешнюю школу содрогнуться под ветром и дождем.
Сююнь испытывал смешанные чувства: с одной стороны, он жалел, что такой талант не был обнаружен раньше и не поставлен ему на службу.
С другой — он негодовал из-за того, насколько глубоки были помыслы Сун Цяньцзи и насколько дерзким было его поведение.
— Ты пришел признать вину за вчерашнее подстрекательство к бунту? — сурово спросил Чжао Тайцзи.
— Нет, — дружелюбно ответил Сун Цяньцзи. — Я пришел просить себе округ.
Он думал про себя: «Мне всего лишь нужно какое-нибудь дикое и захолустное бесплодное место, чтобы наслаждаться радостью возделывания целины. Мне не нужны ни земли с благодатным фэншуй, ни овеянные духом горы и воды. Что в этом трудного? Если я останусь здесь, вам будет еще тяжелее, чем мне».
Людям из секты Хуавэй и впрямь было не по себе. У всех от ярости волосы встали дыбом, и никто не желал давать ему говорить дальше.
— У моей секты Хуавэй бесчисленные владения, и каждый сяньгуань в них — это человек уровня Золотого ядра или выше, обладающий великими заслугами! — Сююнь решил нанести упреждающий удар. — Ты пробыл во внешней школе три года. Какие у тебя заслуги, какая добродетель? Как ты сможешь принять подношения благовоний целого округа?
Сун Цяньцзи подумал: «Какое отношение это имеет к благовониям?»
— Один округ в обмен на мой немедленный уход с горы, — сказал он. — В этой жизни я больше и шага не ступлю в секту Хуавэй!
Эти слова прозвучали веско и отчетливо, эхом разнесшись по залу.
Владыки пиков и старейшины переглянулись. На словах они были тверды, но в душе прекрасно понимали:
Убить этого человека — значит навлечь на себя месть Сянь Цзяньчэня. Оставить его в секте — значит лишиться покоя, так что даже куры и собаки не будут знать сна.
Даже если и есть способ с ним управиться, это неизбежно обернется хлопотами. Не проще ли позволить ему уйти самому?
Вот только цена в целый округ была слишком велика, Сун Цяньцзи требовал непомерно много. В секте Хуавэй сильных мастеров — как облаков в небе, и если позволить какому-то мелкому ученику обдирать их, разве это не будет потерей лица?
Чэнь Хунчжу обвела взглядом зал, и уголки ее губ изогнулись в насмешливой ухмылке.
— Из уважения к тому старшему я могу отдать тебе один город, — Сююнь в душе проклинал Сянь Цзяньчэня.
— Нет, — покачал головой Сун Цяньцзи. — Один город — это слишком мало.
По мере того как его мастерство в земледелии будет расти, он неизбежно станет сажать все быстрее и быстрее.
И что тогда? Он еще жив, а свободной земли уже нет — кто такое выдержит?
Они торговались, словно на рынке, обмениваясь колкостями. Сююню вторили многочисленные владыки пиков и старейшины:
— Ты ленив и нерадив, не занимаешься совершенствованием и не несешь службу. Если тебе и впрямь дать целый округ, как ты будешь им управлять?
— Ты не производишь ничего полезного, живешь за счет учеников внешней школы, и у тебя в руках нет ни единого духовного камня. Ты хочешь, чтобы народ в округе умирал с голоду вместе с тобой?
— Твое совершенствование ничтожно мало. Если на округ нападут демонические практики, как ты будешь защищаться?
- Облака бездумно выплывают из ущелий (云无心而出岫, yún wú xīn ér chū xiù) — цитата из поэмы Тао Юаньмина, символизирующая состояние покоя, отрешенности от мирских амбиций и следование естественному ходу вещей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
