Сун Цяньцзи впервые увидел храм так близко.
По сравнению с обычными родовыми святилищами или молельнями, он больше походил на великолепный золоченый дворец.
Под лазурным небом сияла золотом крыша главного зала, отражая солнечный свет, бесконечной чередой тянулись киноварные стены, а резные окна и двери, черные как тушь, были распахнуты настежь.
Величественно и торжественно, священно и строго.
Если поднять голову и посмотреть вверх, невольно почувствуешь себя ничтожным и жалким — меньше, чем одна черепица этого храма.
Испокон веков к храму вела лишь одна дорога — лестница в восемьдесят одну ступень, выложенная из чистого белого нефрита.
Культиваторы могли использовать духовную энергию или артефакты, богачи и знать — паланкины. Только простые смертные, приходя на поклонение, совершали земной поклон на каждом шагу.
Ученики внешних врат, следовавшие за Сун Цяньцзи, один за другим восклицали:
— Так вот он какой, храм! Поистине грандиозный и могучий.
— Так высоко… Неужели каждый, кто приходит возжечь благовония, так сильно устает в пути?
Чжао Жэнь смотрел на них, как на толпу деревенщин, впервые попавших в город.
И впрямь не видали мира. Округ Цяньцюй беден, и этот храм — лишь крохотная молельня.
— Сун-шиди ведь впервые стал сяньгуанем? — Чжао Жэнь задал вопрос, ответ на который и так знал, и, обернувшись, подозвал одного человека из следовавшей за ним группы управляющих.
Тот, подобострастно кланяясь, поприветствовал Сун Цяньцзи.
Сун Цяньцзи с недоумением спросил:
— А это кто?
— Это лучший живописец округа Цяньцюй, — улыбнулся Чжао Жэнь. — Сегодня он напишет твой портрет, после чего мастера будут день и ночь трудиться над созданием золотого изваяния и закончат его за три дня. Затем ты окропишь его своей кровью, чтобы «открыть глаза»1, его установят в храме, и это принесет тебе удачу.
Сун Цяньцзи тут же насторожился:
— Не нужно!
В этой жизни многое уже пошло не так.
Если удача возрастет и притянет ниспосланную небом судьбоносную встречу, это может действительно привлечь Сянь Цзяньчэня, что сильно помешает великому плану по возделыванию земли.
Ему ни в коем случае нельзя принимать подношения в виде благовоний.
«Я одолжил тебе живописца, проявил добрую волю, а ты даже не ценишь этого», — подумал Чжао Жэнь.
Но на лице его по-прежнему играла улыбка:
— Твой «Призыв героев», Сун-шиди, прославился в мире культивации, а каллиграфия и живопись нераздельны. Должно быть, твое мастерство кисти не знает равных в поднебесной, и ты, конечно, не ставишь ни во что живописца из этого захолустья.
Сун Цяньцзи не стал отвечать. Он указал вниз, на подножие нефритовых ступеней, где на площади стояли на коленях простые смертные:
— Все они пришли совершать подношения храму по доброй воле?
— Разумеется! И все — с чистым сердцем! — твердо отрезал Чжао Жэнь, боясь, что Сун Цяньцзи что-то заподозрит.
— Почему? — не понимал Сун Цяньцзи. — Культиватор, которому поклоняются, получает выгоду, но какая выгода им?
— Огромная выгода! — Чжао Жэнь принялся делиться опытом. — По традиции сяньгуань выбирает среди пришедших на собрание одного человека, на кого падет жребий, и исполняет одно его желание. Впрочем, смертные по большей части ненасытны, и если требование окажется чрезмерным, не стоит затруднять себя — просто выбери другого. Но на людях нельзя говорить, что выбор случаен. Нужно сказать, что ты выбрал самого искреннего в молитве — тогда в следующий раз они будут стараться еще усерднее. В прошлом году человек, которого я выбрал, жаловался, что ему нечего есть. Я велел чиновнику земледелия выдать ему тысячу цзиней зерна, и он в один миг разбогател. В позапрошлом году попался старик при смерти, я дал ему флакон эликсира, продлевающего жизнь, и подарил еще сто лет…
Говоря об этих «благодеяниях», он гордо расправил плечи, а лицо его светилось самодовольством.
Следовавшие за ним управляющие привычно подхватили:
— Ваша щедрость не знает границ, вы то и дело творите чудеса! Это истинное счастье для жителей Цяньцюй!
— Вы — живой Бодхисаттва, спасающий от бед и страданий! Сколько бы подношений вам ни приносили, всё будет мало.
Поток лести внезапно прервал звонкий девичий голос:
- Освящение (开光, kāiguāng) — ритуал «открытия глаз» статуе божества, после которого предмет наделяется духовной силой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
