Разве подобное можно выставлять на всеобщее обозрение?
— Прекрасно! Написано даже лучше, чем «Свиток о курином яйце»! — Цзи Чэнь, появившийся неизвестно когда, первым выкрикнул похвалу.
Не зря брата Сун считают гением, искусным и в каллиграфии, и в шахматах — даже его устремления отличаются от помыслов обычных практиков.
Мэн Хэцзэ и ученики внешнего круга зааплодировали; на мгновение раздался гром рукоплесканий, и атмосфера стала воодушевленной.
Чжао Жэнь в некотором оцепенении подумал, что не только Сун Цяньцзи болен на голову, но и все подвластные ему практики окончательно обезумели.
Он был выходцем из семьи практиков и еще юношей вошел во внутренний круг секты Хуавэй. Окруженный горами ресурсов, он гладко и беспрепятственно сумел сформировать Золотое ядро.
Самым большим потрясением в его жизни стало назначение сяньгуанем в эти мертвые земли.
В глубине души он верил, что пропасть между практиком и простым смертным шире, чем между человеком и духовным зверем.
Практики вбирают в себя духовную энергию и не едят земную пищу, а погружение в мирскую суету — лишь пустая трата времени, мешающая самосовершенствованию.
Практики стремятся к вознесению и Великому Дао, в то время как заурядные смертные заботятся лишь о крове и еде. Пока практик пребывает в одном уединении, жизнь смертного может подойти к концу.
Какой смысл в общении и дружбе с мирянами? И какая разница — десять цзиней, сто или тысяча?
Чжао Жэнь не сдавался:
— Слова «тысяча цзиней с му1» написаны изящно, но подобному не место в высоких залах. Не мог бы Сун-шиди заменить надпись?
Сун Цяньцзи словно только сейчас его заметил и изобразил легкое удивление:
— Собрат по Пути Чжао, церемония уже завершена, а ты всё еще здесь. Раз уж тебе так не хочется уходить, может, мне назначить тебя распорядителем обрядов, чтобы отныне ты помогал мне?
— Шиди шутит! Откуда у меня время здесь задерживаться?
— Я лишь провожаю божеств, но не призываю их, — равнодушно отозвался Сун Цяньцзи. — Раз не остаешься, то знай: если в будущем захочешь вернуться, сделать это будет уже не так просто.
Чжао Жэнь опешил. Он заметил, что, когда этот юноша не улыбался, от него исходила едва уловимая властная аура правителя, внушающая невольный трепет, словно он подавлял Чжао Жэня своим величием.
Это было крайне неприятно: если судить по уровню развития, опыту или происхождению — разве он сам не стоял выше?
Подстегнутый этой аурой, он тоже помрачнел и немедленно призвал свой духовный меч:
— Забирай округ Цяньцюй, я сюда больше не вернусь!
Из-за этого проклятого места его развитие за целый год не продвинулось ни на цунь. Сун Цяньцзи желает разгребать этот беспорядок — что ж, а Чжао Жэню самое время поскорее вернуться на пик Чишуй секты Хуавэй и заняться настоящим делом.
А если этот тип по фамилии Сун что-то предпримет в будущем, пусть три великих клана округа отправят весть и доложат об этом его семье.
Летающий меч превратился в луч света и умчался прочь, подхваченный ветром.
Местные богачи с тоской смотрели в небо: по сравнению с непредсказуемым новым сяньгуанем прежние Чжао-сяньгуань внушали им куда больше чувства безопасности.
— Доброго пути, собрат по Пути Чжао, — улыбнулся Сун Цяньцзи.
Меч пронзил слой облаков, впереди открылся ровный путь.
Чжао Жэнь закрыл глаза и глубоко вдохнул, радуясь, что наконец сбросил эту ношу; вспомнив об обещанной главой пика Чжао награде, он пришел в превосходное расположение духа.
Воздух был напоен ароматом свободы. Он расплылся в улыбке и хотел прикрепить к мечу талисман рассекающего ветра, чтобы прибавить скорости.
Внезапно улыбка застыла на его лице: талисмана при себе не оказалось.
И не только талисмана — все сокровища, что он успел награбить в Цяньцюй за эти годы, остались в резиденции сяньгуаня.
- Му (亩, mǔ) — традиционная китайская единица измерения площади, составляющая примерно 666 квадратных метров. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
