— Всё! Вы — первая деревня. Помогайте все, как раздадим вещи, нужно спешить в следующую.
Как оказалось, решение Сун Цяньцзи не брать с собой Мэн Хэцзэ было самым мудрым. После того как Мэн Хэцзэ совершил прорыв и достиг стадии Чжуцзи1, его аура стала пугающей и свирепой.
Чжоу Сяоюнь и Цзи Син были молодыми гунян: одна — со сладкой улыбкой, другая — живая и жизнерадостная.
Сюй Каньшань и Цю Дачэн годами вращались в игорных домах у подножия горы, поэтому держались непринужденно.
Когда эти четверо возглавили раздачу провизии, им было проще развеять настороженность и завоевать доверие.
Атмосфера у входа в деревню вмиг переменилась: мужчины таскали мешки, женщины несли цыплят и вели скот.
Повсюду звучали смех и радостные голоса, царило полное согласие.
Разлился характерный чистый аромат риса, освежающий душу.
Кто-то прикинул мешок на вес, расслышал шуршание шелухи и в изумлении воскликнул: — Кажется, внутри одно зерно!
— Правда, сплошное зерно! — в восторге закричал он.
Жители деревни толпой бросились вперед, глядя, как он развязывает мешок.
Полный до краев мешок золотистого неочищенного пшена сверкал в лучах утреннего солнца.
Это сияние, казалось, источало манящий аромат. То и дело слышались звуки сглатываемой слюны и шмыгающих носов, сливающиеся в единый гул.
Усталые, изборожденные тяготами жизни глаза внезапно загорелись, в них едва ли не вспыхнул голодный блеск.
Ученики внешнего круга вздрогнули от неожиданности.
— Сырым это есть нельзя! — Цзи Син не смыслила в хитросплетениях обмена зерна на песок. — Чего вы боитесь? В мешках для зерна, конечно же, зерно.
Она развязала все мешки, чтобы люди могли все хорошенько рассмотреть. Там было и неочищенное зерно, и очищенное просо — каждое зернышко полное и налитое, словно в закромах богатого землевладельца перед Новым годом.
Староста внезапно опустился на колени, обратившись в сторону Небесного города, и начал неистово бить поклоны: — Благодарю, господин сяньгуань! Теперь до осенней жатвы деревня не будет голодать!
За его спиной сотни жителей — мужчины и женщины, старики и дети — разом пали ниц, глухо ударяясь лбами о землю: — Благодарим, сяньгуань!
Матери пригибали головы несмышленых детей к земле, даже старики, дрожа всем телом, пытались опуститься на колени.
— Быстрее вставайте! — от волнения у Цю Дачэна едва ли не пузыри на губах выступили. — Те, кто стоит на коленях, лишь вредят нам, вредят Сун-сяньгуаню!
Чжоу Сяоюнь тихо проговорила: — Нам на горе работать тяжко, но хотя бы еды всегда вдоволь, а после бигу и вовсе есть не нужно. Посмотрите на них: они тех же лет, что мои де и нян, но им даже поесть нечего, высохли так, что одни кости остались.
Все ученики внешнего круга были выходцами из простых людей; вид этой сцены тронул их до глубины души, в глазах невольно защипало.
Кто-то предложил: — Староста, пока мешки были закрыты, еще куда ни шло, но теперь, когда показалось просо и закудахтали куры, разве кто-то сможет сдвинуться с места?
— Забей хоть одну курицу, дети три года мяса не видели.
Староста стиснул зубы: — Разводите огонь и ставьте котлы, пусть сначала все наедятся досыта!
Жители деревни воспрянули духом и бросились по домам за деревянными чашками и дровами.
Прямо под открытым небом установили огромный котел, и густой дым, словно сигнальный огонь, взмыл к самым облакам.
Золотистое просо смешалось с нарубленными кусками курятины и домашними соленьями.
Вскоре все закипело, забулькало пузырями, и во все стороны повалил горячий белый пар.
Обжигающую похлебку разлили по деревянным чашкам. Сладковатый аромат злаков, насыщенный запах куриного мяса и жира, острая кислинка солений разнеслись по всей деревне.
Жители, не отрывая глаз, смотрели на котел и жадно вдыхали эти запахи.
- Чжуцзи (筑基, zhùjī) — «Создание Основания», этап совершенствования, на котором закладывается фундамент для развития внутренней энергии и долголетия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
