Ученики внешнего круга, заразившись общей атмосферой, тоже сглатывали слюну, глядя на простую и грубую похлебку в большом котле.
— А-нян, как вкусно пахнет!
Среди деревенских женщин Хуань-нян была самой умелой, поэтому именно она следила за огнем и орудовала половником. Маленький Тигр вцепился в ее ногу и не отпускал:
— Я так проголодался!
Хуань-нян легонько стукнула его по голове:
— Сначала нужно накормить уважаемых сяньчжанов!
Чжоу Сяоюнь поспешно ответила:
— Мы уже достигли стадии бигу1, нам не нужно есть. Ешьте скорее сами.
Только тогда жители деревни с чашами в руках выстроились в длинную очередь у котла. Получив свою порцию, каждый поворачивался в сторону Тяньчэна и произносил слова благодарности сяньгуаню.
Мясная каша еще не остыла, и дети постарше, торопливо вливавшие ее в рот, тут же начинали громко плакать от ожогов. Матери забирали у них чаши и, ложка за ложкой, остужали еду, прежде чем покормить ребенка.
Ученики внешнего круга не могли на это смотреть без сострадания, но и мешать не решались.
Цю Дачэн толкнул локтем Сюй Каньшаня:
— Я не жалею, что покинул школу и пришел в Цяньцю вслед за Сун-шисюном. А ты, старина Сюй?
— М-м, — Сюй Каньшань отвернулся и вытер покрасневшие глаза, тут же пояснив: — Дым слишком едкий, глаза щиплет. Давай поспорим.
— На что?
— На то, когда в этом месте под началом Сун-шисюна у каждого будет мясо на столе, а в каждом доме — новая одежда.
Когда жители деревни наполовину насытились, они замедлились, стараясь распробовать каждый кусочек.
Они обгладывали куриные кости дочиста и все равно не выпускали их из рук, а те, у кого зубы были покрепче, разгрызали их и тщательно пережевывали.
Староста деревни вздохнул:
— Такую прекрасную еду я пробовал лишь раз, когда был молод. С тех пор прошло тридцать лет.
Атмосфера сейчас была в сто крат оживленнее, чем в праздник Нового года.
Чжоу Сяоюнь заметила, что женщина, стоявшая у котла, не ела мясную кашу, а лишь с опаской поглядывала в ее сторону, словно хотела что-то сказать, но не решалась.
Девушка сама подошла к ней:
— Тетушка, вы хотите о чем-то нам спросить?
Хуань-нян вздрогнула:
— Сяньши, вы знаете Лю Эра? Того самого, что поднес плуг с изогнутым дышлом.
В ее глазах теплилась надежда, которую она, казалось, боялась выказать. Она тихо спросила:
— Он… он еще жив?
— Господин Лю? Сейчас он стал чиновником земледелия. Когда его нога заживет, он вместе с Сун-шисюном приедет…
Не успела Чжоу Сяоюнь договорить, как женщина разрыдалась и потянула к себе ребенка:
— Быстрее поблагодари уважаемую сяньши-дажэнь, поблагодари уважаемого сяньгуань-дажэня из Тяньчэна!
Чжоу Сяоюнь вытирала женщине слезы, а Цзи Син, увидев очаровательного малыша, подхватила его на руки, чтобы развеселить.
Цзи Син показала несколько простых магических приемов, и деревенские дети тут же обступили ее. Их восторженные возгласы наполнили девушку чувством гордости.
Когда пришло время прощаться, стайка детей ухватилась за края ее юбки, не желая отпускать:
— Сяньнюй-цзецзе! Не уходи, не возвращайся на небо!
Деревенские женщины разбирали детей, уговаривая их:
— Отпустите скорее, бессмертной деве нужно идти в следующую деревню, нести кур.
— Если вы ее отпустите, такие же малыши, как вы, тоже смогут поесть каши с курятиной.
Маленький Тигр внезапно воскликнул:
— Я понял! Бессмертная дева пришла, чтобы принести нам курицу!
Чжоу Сяоюнь едва не пошатнулась.
Когда они пришли, их величали уважаемыми бессмертными, а стоило собраться в путь — и они превратились в «команду по доставке кур».
…
«Команда по доставке кур» обошла все бедные деревни Цяньцю. Везде их приход вызывал небывалое оживление, а аромат еды разносился на многие ли вокруг.
В дворике Суна в поместье сяньгуаня по-прежнему царила тишина.
Надрывный плач и крики Чжао Жэня даже не долетали до стен двора.
Солнце клонилось к закату, и Сун Цяньцзи закончил свои дневные труды.
- Бигу (辟谷, bìgǔ) — даосская практика воздержания от употребления в пищу зерновых, позволяющая совершенствующимся обходиться без обычной еды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
