Когда духовная энергия начала свободно циркулировать, Сун Цяньцзи нанес раненому лекарство, перевязал ему руку и запечатал все основные акупунктурные точки на теле. Теперь тяжело раненный смертный практически не представлял угрозы.
— Поправляйся, — сказал Сун Цяньцзи перед уходом. — Из этого двора тебе не выбраться.
Линь Фэйюань не смыкал глаз всю ночь. Он не понимал, чего хочет Сун Цяньцзи, и подозревал, что в лекарство подмешан яд.
Или же Сун Цяньцзи хотел сначала вылечить его, а потом снова избить.
На следующий день Вэй Пин, как обычно, сварил снадобье, и Сун Цяньцзи принес его в комнату.
Линь Фэйюань холодно усмехнулся:
— Чего добивается Сун-сяньгуань, разыгрывая этот спектакль? Вэй Пин больше не справляется с ролью пса, и теперь ты надеешься, что им стану я?
Он держался так же дерзко, словно его и вовсе никогда не били.
Любой заклинатель, обладающий хоть каплей гордости, не стал бы этого терпеть.
Сун Цяньцзи не рассердился, он лишь с легким вздохом спросил:
— Тебе обязательно разговаривать со мной в таком тоне?
Линь Фэйюань преувеличенно громко расхохотался:
— Неужели, Сун-сяньгуань, тебе захотелось услышать приятные слова? Я беру деньги за убийства, а не за то, чтобы развлекать публику!
Сун Цяньцзи тихо пробормотал себе под нос:
— Моя вина, мне следовало догадаться раньше…
Если бы я знал, что из пасти собаки не дождешься слоновой кости1, то не стал бы тратить на тебя слова.
Линь Фэйюань не был ни Мэн Хэцзэ, ни Вэй Пином, ни Цзи Чэнем, и говорить по-человечески он не умел.
— Что? Твоя ви… — Линь Фэйюань болезненно вскрикнул и резко вдохнул воздух.
Сун Цяньцзи, не говоря ни слова, резко схватил его за ворот и потащил к колодцу. Линь Фэйюань, спотыкаясь, едва поспевал за ним, пока его голову не прижали к самому зеву колодца.
— Массив в этом колодце был установлен для прошлого смельчака, решившего меня убить. Хочешь испытать его на себе?
Перед глазами Линь Фэйюаня предстала бездонная тьма колодца, не отражавшая ничего и веявшая могильным холодом.
Обливаясь холодным потом от боли, он прошипел:
— Сбросил маску? Наконец-то не можешь ее удерживать?!
Сун Цяньцзи снова вздернул его вверх и с сухим хрустом ловко вывихнул ему челюсть.
Линь Фэйюань отчаянно задергался:
— Не буду я пить отраву, которую сварил этот Вэй Пин!
Этот мерзавец Вэй Пин спит и видит, как бы он потихоньку испустил дух, так что кто знает, нет ли в чаше яда.
Половина снадобья пролилась, испачкав рукав Сун Цяньцзи, но оставшуюся часть он все же влил ему в глотку.
Линь Фэйюань зашелся в мучительном кашле и разразился ругательствами.
Сун Цяньцзи прошептал ему на ухо:
— Если не выпьешь в следующий раз — выбью тебе все зубы!
В этот момент во двор вошел Цзи Чэнь. Сун Цяньцзи мимоходом наложил на пленника талисман молчания, и Линь Фэйюань, не в силах вымолвить ни слова, ушел в дом и с грохотом захлопнул дверь.
Цзи Чэнь произнес:
— Я все разузнал! Тот убийца — знаменитый Линь Фэйюань, на чьем счету немало жизней мастеров стадии Зарождающейся души. Брат Сун, ты невероятен, раз сумел одолеть его!
Сун Цяньцзи начал расставлять на столе доску для игры в го и невозмутимо ответил:
— Я не одолел его, а просто воспользовался своим преимуществом.
В прошлой жизни он познакомился с Линь Фэйюанем лишь три года спустя. Сейчас у того еще не было «Ножа богатства и знати», а сам Сун Цяньцзи был на сотни лет старше нынешнего Линь Фэйюаня.
Какая радость может быть в том, чтобы обижать ребенка? Совсем никакой.
При виде доски в руках Сун Цяньцзи Цзи Чэнь почувствовал одновременно и радость, и тревогу: он понимал, что будет разбит в пух и прах, но в то же время надеялся, что эта партия поможет ему стать лучше.
Цзи Чэнь спросил:
— Брат Сун, почему ты не убил его?
Сун Цяньцзи ответил:
— Не он хотел моей смерти. Он лишь взял чьи-то деньги или согласился на определенные условия.
— Брат Сун слишком милосерден, — промолвил Цзи Чэнь.
Сун Цяньцзи лишь покачал головой.
- Из пасти собаки не дождешься слоновой кости (狗嘴里吐不出象牙, gǒu zuǐ lǐ tǔ bù chū xiàng yá) — китайская идиома, означающая, что от грубого человека невозможно услышать доброго слова. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
