Сун Цяньцзи хотел встретиться с Вэй Чжэньюем не из какого-то злого умысла, им двигало простое любопытство.
Сразу после смерти он и впрямь завидовал юноше, но, проведя столько времени в «темнице», безучастно наблюдая за происходящим, он перестал стремиться к бессмертию. Стоило ли теперь завидовать чужому везению?
Удача и судьба — понятия изменчивые и непредсказуемые.
Культиваторы из знатных и влиятельных родов опирались на добродетели предков, превосходный фэншуй своих обителей, а также на владения в вассальных землях.
Если они могли обеспечить краям благоприятную погоду и обильные урожаи, тысячи смертных подносили дары их золотым изваяниям. Чем гуще клубился дым благовоний, тем благосклоннее становилась судьба, и путь к бессмертию делался легче — получался замкнутый круг процветания.
Обычные же практики не обладали ни священными землями, ни духовными артефактами; их предки не становились великими вознесшимися, а в мире смертных им никто не поклонялся. Им оставалось лишь утешать себя мыслью о том, что «многими добрыми делами накапливается благая участь».
Существовал и опасный путь: с помощью тайных техник похищать чужую удачу. Это была игра с Небом и Землей, где малейшая оплошность вела к неминуемой расплате.
Сун Цяньцзи никогда не помышлял о подобном.
Однако когда-то он видел одну из техник обители Цзыюньгуань под названием «Искусство созерцания ци».
Когда Сун Цяньцзи достиг стадии Трансформации Духа, главы различных сект прибыли поздравить его.
Настоятель Цзыюньгуань прилюдно продемонстрировал искусство созерцания ци. Глядя на других, он видел переплетение пяти цветов и величественные облака; он мог последовательно объяснить, как тот или иной человек добился успеха.
Но когда он взглянул на Сун Цяньцзи, то увидел лишь густой, непроглядный черный дым, пропитанный запахом крови. Это зрелище едва не лишило его зрения.
Не смея винить Сун Цяньцзи, настоятель лишь произнес: «За сто лет созерцания ци я не встречал подобного. Мне не дано понять, как свершились его деяния».
Это означало, что он никогда не видел человека с настолько скверной удачей, лишенного даже крупицы благосклонности Небесного Дао.
Удивительно было то, что, несмотря на это, человек дожил до сего дня и достиг таких высот.
С тех пор дурная слава Сун Цяньцзи лишь укрепилась.
В мире совершенствующихся считали, что он лишен добродетели, обладает пугающе тяжелой судьбой и столь жесток сердцем, что даже Яньло не желает забирать его душу.
Что бы ни шептали у него за спиной, в лицо его почитали и боялись всё сильнее.
Сун Цяньцзи размышлял: если Вэй Чжэньюй сияет золотым светом подобно солнцу, то в глазах тех, кто владеет «Искусством созерцания ци», он подобен ребенку, идущему через шумный рынок с золотым слитком в руках1. Неизбежно найдутся те, кто позарится на него или попытается отобрать его удачу.
Должно быть, Вэй Чжэньюй владеет тайным искусством, позволяющим скрывать судьбу и смешивать свой блеск с пылью мира, чтобы незаметно накапливать богатства.
Потому на этом изящном собрании Дэнвэнь Сун Цяньцзи не интересовался прославленными гениями различных сект, а искал лишь безвестного молодого ученика по фамилии Вэй.
— Сун-шисюн, о чем ты задумался? — Мэн Хэцзэ прервал ход его мыслей.
— Ни о чем, — Сун Цяньцзи покачал головой.
Мэн Хэцзэ решил, что тот переживает из-за собрания Дэнвэнь:
— Я пойду куплю тебе кисти, тушь, бумагу и тушечницу, чтобы ты мог попрактиковаться в каллиграфии и живописи.
— Не нужно, — Сун Цяньцзи закончил поливать землю и убрал кувшин. — Я хочу купить семян.
— Семян? — не понял Мэн Хэцзэ. — Семян каких духовных растений?
— Не обязательно духовных, подойдут самые обычные, — Сун Цяньцзи не был привередлив. — Можно даже рассаду овощей.
Чжоу Сяоюнь вдруг сказала:
— Это легко, в большой столовой внешних учеников точно есть!
Внешние ученики, еще не достигшие стадии «отказа от зерна», обычно ели на общей кухне. Духовных растений, риса или мяса духовных зверей им не полагалось, но зерна и сезонных овощей было вдоволь.
— Мы как раз собираемся на отработку в шахту духовных камней. После смены пройдем мимо кухни и всё тебе принесем, — Мэн Хэцзэ встал, прощаясь.
Сун Цяньцзи кивком поблагодарил его.
Молодые ростки картофеля, умытые прозрачными каплями воды, таили в себе полноту жизненных сил, укрываясь в почве.
Это было первое, что удалось вырастить Сун Цяньцзи.
Он протянул руку и осторожно коснулся их кончиками пальцев. Ему было и в диковинку, и радостно.
Поскольку он обладал величайшим сокровищем — «Источником бессмертия», наделенным мощнейшей жизненной силой, его восприятие жизни тоже стало необычайно острым.
- Ребенку, идущему через шумный рынок с золотым слитком в руках (抱金过市, bào jīn guò shì) — китайская идиома, означающая человека, который неосмотрительно выставляет напоказ свои ценности, навлекая на себя беду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
