Тон Чжай-лаоши стал необычайно нежным и добрым:
— Линь Чжися, учёба и олимпиады — твои главные задачи, не обращай внимания на других. Если в школе что-то случится, иди прямиком ко мне или к вашему классному руководителю, Чжан-лаоши. Вы все ещё так молоды… А этот Куан Гэн сегодня, каков наглец? Посмел в школе открыто вскрывать замок. В классе столько учеников, все ходят туда-сюда, его могли заметить в любой момент, а он всё равно лезет — что это за выдержка?
Линь Чжися слушала в полном замешательстве:
— И что из этого следует?
Чжай-лаоши, обхватив чашку обеими руками, терпеливо объяснил:
— Линь Чжися, у тебя безупречное логическое мышление, ты смогла его разоблачить, и учитель этим очень доволен. Однако таких хлопот нам лучше избегать. Олимпиады — вот твоё основное дело.
Линь Чжися задумалась и ответила:
— Я поняла. Учитель, вы боитесь, что он затаит на меня обиду и создаст проблемы. Я тоже заметила, что он не совсем здоров психически. Он хрустел костяшками пальцев, очень долго. Разве это не больно? Но он этой боли будто не чувствовал.
Чжай-лаоши вздохнул:
— Да, как и говорили Чжан-лаоши и остальные, Линь Чжися по-настоящему умна. Но не волнуйся, я его успокоил. Скоро вас распределят по разным классам, и ты с ним больше не встретишься.
Дуань Циянь нахмурился и внезапно произнёс:
— Я буду защищать Линь Чжися.
Цзян Юйбай застыл в оцепенении.
Чжай-лаоши тоже немного растерялся:
— А?
Цзян Юйбай сделал полшага вперёд. Он повернулся вполоборота, глядя прямо на Дуань Цияня. Он понимал: Линь Чжися восстановила справедливость и очистила имя Дуань Цияня, поэтому его отношение к ней могло измениться на сто восемьдесят градусов.
Ход мыслей Цзян Юйбая был абсолютно верным. На самом деле Дуань Циянь, ничуть не тушуясь перед Чжай-лаоши, заявил:
— Чжай-лаоши, я ученик семнадцатого класса, меня несправедливо обвинили, и Линь Чжися просто помогла мне. Она староста семнадцатого класса. Чжай-лаоши, не ругайте её, она лишь исполнила свой долг старосты. Если хотите кого-то ругать, ругайте меня.
Чжай-лаоши переспросил:
— Разве я её ругал? Разве я не просто привожу факты и взываю к вашему разуму?
Линь Чжися понимала добрые намерения Чжай-лаоши. Честно говоря, преподаватели олимпийского класса относились к Линь Чжися с теплотой, подобной весне. В школе её всячески опекали; учителя видели в ней восходящую звезду и надеялись, что она принесёт славу средней школе при провинциальном лицее номер один.
Линь Чжися, сглаживая углы, сказала:
— Спасибо, Чжай-лаоши, впредь я буду осторожнее.
Видя, насколько она смышлёна и благоразумна, Чжай-лаоши невольно кивнул:
— Хорошо. Я лишь хотел сказать вам, что вы пятеро — многообещающие таланты нашего олимпийского класса. Если что-то случится, идите к учителю, не пытайтесь решать всё сами. Учитель — ваша надёжная опора. Ладно, идите домой, будьте осторожны в пути.
Пятеро учеников хором согласились.
Небо уже потемнело, луна светила тускло. Линь Чжися и её одноклассники вместе вышли за ворота школы, где их пути разошлись.
Цзинь Байхуэй лишь бросила Линь Чжися «прощай». Она направилась к автобусной остановке, не оборачиваясь; ей не нужны были ни друзья, ни компания. Казалось, любая лишняя фраза, сказанная постороннему, была для неё пустой тратой драгоценного времени.
Шэнь Фусюань проводил взглядом спину Цзинь Байхуэй и пожал плечами. Стоя у обочины, он открыл дверь «мерседеса» S-класса, сел на переднее сиденье и крикнул наружу:
— Линь Чжися! За мной отец приехал, может, подбросим тебя до дома?
Линь Чжися поспешно ответила:
— Не нужно, я сама доберусь. До завтра!
Шэнь Фусюань махнул рукой, мотор «мерседеса» взревел, и машина постепенно скрылась в сумраке ночи.
С неба посыпался мелкий снежок; снежинки кружились, подобно пуху, но, коснувшись земли, становились почти невидимыми.
Дорога из-за снега стала скользкой. Дуань Циянь медленно провёл велосипед мимо Линь Чжися. Он явно хотел что-то ей сказать, но Цзян Юйбай не сводил с него глаз. Взгляд Цзян Юйбая, словно свет тысячи ламп, лишал его всякого укрытия, не давая выразить искреннюю благодарность. Каким бы толстокожим он ни был, он не мог в присутствии Цзян Юйбая сказать: «Линь Чжися, спасибо, ты замечательный человек».
Если бы Дуань Циянь произнёс то, что было у него на душе, то Цзян Юйбай бы лишь холодно усмехнулся и поднял его на смех. Дуань Цияню пришлось оставить свою затею, и он лишь туманно проронил:
— Линь Чжися, ты хорошая староста.
Линь Чжися кивнула:
— Пожалуйста, называй меня староста Линь.
Дуань Циянь вскинул длинную ногу, усаживаясь в седло:
— Хорошо, староста Линь! — Сказав это, он с силой нажал на педали и, подобно выпущенной стреле, умчался по дорожке для велосипедов, ничуть не боясь поскользнуться.
Одноклассники один за другим разошлись. Цзян Юйбай тоже направился к своей машине. Поразмыслив мгновение, он заговорил:
— Линь Чжися, я отвезу тебя домой. Уже темно, мы могли бы обсудить в машине задачи по геометрии и алгебре.
Фонари разливали тёплый оранжевый свет, заснеженный ночной пейзаж едва заметно мерцал. Рядом с Цзян Юйбаем была лишь его собственная тень. Обернувшись, он обнаружил, что Линь Чжися уже давно перешла дорогу. Она стояла у знака автобусной остановки на противоположной стороне и махала ему рукой.
— До завтра! — весело выкрикнула она.
Её улыбка была необычайно милой. Прощаясь с остальными тремя одноклассниками, она не улыбалась так лучезарно. По сравнению с Дуань Циянем, Цзинь Байхуэй, Шэнь Фусюанем… встречи с Цзян Юйбаем на следующий день она ждала с гораздо большим неперпением.
Цзян Юйбай улыбнулся в ответ:
— До завтра.
*
Для Линь Чжися зимние тренировочные сборы были очень счастливым временем. С понедельника по пятницу она виделась с одноклассниками, а в субботу и воскресенье могла ходить в университетскую библиотеку, чтобы заниматься самообразованием. Чжу Чань-цзецзе относилась к ней очень хорошо — или, точнее говоря, все знакомые докторантки-цзецзе были к ней добры, хотя эта «доброта» скорее напоминала отношение к маленькому ребёнку, а не столь желанный для неё обмен информацией на равных.
Когда Линь Чжися была рядом, взрослые следили за своими словами, и атмосфера в кабинете становилась торжественной и тихой. Некоторые докторанты ошибочно принимали Линь Чжися за внучку профессора Шэня, поэтому вели себя с ней ещё более вежливо. Линь Чжися понимала, что всё дело прежде всего в её слишком юном возрасте.
Она призналась Цзян Юйбаю:
— Мир сложен и изменчив, неужели взрослые используют какой-то один набор стандартов, чтобы оценивать другого человека? Цзян Юйбай, ты когда-нибудь задумывался над этим вопросом?
Она шёпотом спросила об этом Цзян Юйбая во время урока в малом классе.
Цзян Юйбай, глядя на доску, вполголоса ответил:
— Обсудим после уроков.
Линь Чжися часто-часто закивала и послушно замолчала.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
