Линь Чжися была полна бодрости и честолюбивых планов. Крепко сжимая в руке телефонную трубку, она решительно произнесла:
— Цзян Юйбай, я привезу тебе золотую медаль с этих соревнований, чтобы ты с ней поиграл.
Цзян Юйбай подыграл ей:
— Я и вправду никогда ещё не играл с золотой медалью национальной олимпиады по математике.
— Дождись моего возвращения, — пообещала Линь Чжися. — Я угощу тебя обедом в школьной столовой.
Цзян Юйбай не слишком любил школьную столовую. Однако он не хотел признавать, что прихотлив в еде, поэтому ответил встречным приглашением:
— А я приглашаю тебя пообедать ко мне домой.
Линь Чжися вдруг вспомнила о том «пропуске в музей», который подарил ей Цзян Юйбай. С огромным предвкушением она спросила:
— А когда я смогу прийти к тебе?
Цзян Юйбай ответил:
— Когда будешь свободна.
Линь Чжися подпрыгнула на месте:
— Хорошо, Цзян Юйбай, увидимся в следующем месяце.
Цзян Юйбай отозвался:
— До следующего месяца.
Перед тем как закончить разговор, Линь Чжися добавила:
— Завтра в шесть вечера я позвоню тебе точно в срок, хорошо?
— Хорошо, — лаконично согласился Цзян Юйбай.
За обеденным столом царила тишина. Цзян Юйбай убрал телефон в карман и палочками подцепил ролл с угрём кабаяки. Внутри ролла были огурец, угорь и авокадо, снаружи он был обёрнут в нори и посыпан белым кунжутом. Он подумал, что Линь Чжися это блюдо должно понравиться, и уже втайне планировал будущий обед. Ему хотелось, чтобы Линь Чжися хорошо провела время у него дома.
Дядя вдруг спросил его:
— Цзян Юйбай, ты разговаривал с Линь Чжися?
Цзян Юйбай подтвердил:
— Да.
Он прождал почти два дня, прежде чем Линь Чжися позвонила. Он, не колеблясь, нажал на кнопку ответа, почти забыв, что рядом сидят родители и дядя. Тщательно взвесив только что состоявшийся разговор, он решил, что его слова были уместны и соответствовали неизменным требованиям отца и матери.
Мать с улыбкой заметила:
— У вас с Линь Чжися очень хорошие отношения.
Дядя поднял прозрачный бокал на высокой ножке:
— Невестка, послушай, что я скажу: я видел Линь Чжися. IQ этой малышки — 174, она вовсе не обычная девочка. Дружба нашего Сяо Цзяна с ней… это как моё общение с молодыми мастерами классической музыки: у нас кристально чистые отношения, способствующие взаимному росту. То, что Сяо Цзян готов смиренно спрашивать совета у других, он, скорее всего, перенял у меня.
Отец переспросил:
— Неужели?
Дядя поставил бокал и тут же поправился:
— Вероятнее всего, Сяо Цзян дошёл до этого сам.
Отец слегка откинулся на спинку стула и молча посмотрел на Цзян Юйбая. Спустя мгновение он мягко произнёс:
— Вы с Линь Чжися хорошие друзья, и мы рады видеть, что ты ладишь с одноклассниками…
Отец обхватил пальцами край бокала и замолчал на полуслове — такое случалось редко. Он всегда изъяснялся логично и воспитывал сына последовательно. Но этим вечером он перевёл взгляд на жену.
Мать Цзян Юйбая взяла эту миссию на себя. Она промокнула уголки губ салфеткой и деликатно напомнила:
— Цзян Юйбай, тебе одиннадцать лет, через несколько месяцев исполнится двенадцать, ты уже маленький мужчина. Дружа с девочкой, ты должен понимать, что вы разного пола. Тебе нужно уважать её и соблюдать границы и меру.
Цзян Юйбай кивнул.
Дядя легонько постучал кончиками пальцев по бокалу:
— Верно, Сяо Цзян, соблюдай границы.
Цзян Юйбай бодро отозвался:
— Без проблем.
— Вот и хорошо, — сказала мать, — мы с отцом тебе верим.
Наставления отца, матери и дяди пробудили в Цзян Юйбае осознание гендерных различий. Хотя он с детства предъявлял к себе требования по «мужским стандартам», он и вправду часто игнорировал вопрос границ между мальчиками и девочками. К счастью, их с Линь Чжися связывала глубокая дружба, основанная на взаимном уважении и поддержке, и они никогда не переходили черту — он уже совершенно забыл, как в девять лет Линь Чжися в пух и прах разнесла его самолюбие.
В половине девятого вечера Цзян Юйбай со спокойной душой уснул.
В то же самое время Линь Чжися погасила свет и легла в постель.
Линь Чжися левой рукой обняла игрушечного пингвинёнка, а правой откинула одеяло и устроилась в мягкой постели. Она про себя повторяла слова Цзян Юйбая: Вселенная — чёрная, и она её не боится. Линь Чжися считала, что её страх проистекает из неведомого. К примеру, «тёмная материя» в астрофизике — это гипотетическое невидимое вещество, широко распределённое в космосе. Если бы «тёмная материя» действительно существовала и Линь Чжися могла бы отчётливо её видеть, то Вселенная в её глазах предстала бы совсем иным, величественным и ослепительным зрелищем.
Тьма и свет — понятия относительные. Пока в сердце Линь Чжися горит свет, даже в такую непроглядную ночь, когда не видать и собственной руки, будет светло.
Линь Чжися больше не отступала и не трусила. Она лежала на спине, открыв лицо, и проспала до самого утра так же безмятежно, как дома.
В восемь утра официально началась национальная математическая олимпиада.
У национальной математической олимпиады было и другое название — «Национальный математический зимний лагерь для школьников».
Родителям Линь Чжися с гордостью объявила, что будет участвовать в национальной олимпиаде по математике. А перед посторонними она скромно говорила, что записалась в зимний лагерь.
Задания в зимнем лагере были составлены на очень высоком уровне. Первая задача была по алгебре: дана неубывающая последовательность положительных целых чисел, m подпоследовательностей которой содержат n различных положительных целых чисел; требовалось доказать нижнюю границу формулы суммы общего члена последовательности. Линь Чжися письменно доказала другое утверждение, а затем сузила область применения, подставив его в заданную формулу суммы, и быстро решила задачу.
Следом ей попались задачи по планиметрии и комбинаторике.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
