Лао Цай поправил очки на переносице. Он по-прежнему считал, что действия Линь Чжися ошибочны, так же как и её неверное решение пятой задачи. Ему казалось, что Линь Чжися неправильно восприняла четвёртую задачу. Он предложил Линь Чжися сначала составить набор данных на черновике, а затем подставить их в программу, чтобы проверить, сработает ли её метод.
— Я проверила это в уме, — честно ответила Линь Чжися.
Но Лао Цай возразил:
— Запиши это, распиши на несколько страниц, я хочу расспросить тебя по каждому шагу. Ты только что отправила решение пятой задачи, не дав нам с Сяо Ляном её проверить. Ты совершила ошибку, и команда потеряла четыре балла.
Линь Чжися положила руки на клавиатуру:
— Сначала я подумала, что пятая задача — это типовой пример, который нам уже встречался… Ты совершил ту же ошибку, что и я. Это как в притче о трёх тиграх: когда трое подтверждают одно и то же, неважно, правда это или ложь, их первой реакцией будет пойти на поводу у толпы.
Лао Цай держал правую руку на клавиатуре. Он обдумывал шестую задачу, но слова Линь Чжися вызвали у него необъяснимое раздражение. Он снял очки, положил их на стол и с силой потёр лицо ладонями.
Линь Чжися говорила гладко и складно, чем окончательно вывела Лао Цая из себя.
На соревнованиях IHSPC самое худшее — это когда товарищи по команде начинают обвинять друг друга. Лао Цай тренировался более двух лет, и он, и Сяо Лян прекрасно знали это правило. Однако Линь Чжися, похоже, не понимала этого или просто считала, что в высказывании фактов нет ничего страшного.
Лао Цай схватился за лоб:
— Линь Чжися, сколько тебе лет?
Линь Чжися отодвинулась на дюйм:
— Мне двенадцать… по традиционному счёту тринадцать, скоро будет четырнадцать.
Лао Цай указал на себя, а затем на Сяо Ляна:
— Мы на несколько лет старше тебя.
— Наши души равны, — пробормотала Линь Чжися. — Будь мне двенадцать лет или девяносто два, я бы относилась к тебе одинаково.
Сяо Лян цыкнул:
— Тебе двенадцать, а не девяносто два…
Линь Чжися вспомнила о деле:
— Время поджимает, можно я сначала напишу четвёртую задачу на компьютере?
Лао Цай не выдержал и взорвался:
— Просто распиши шаги на бумаге, неужели нельзя? За неправильный ответ снимут баллы. Ты человек, а не бог. Ты ошибаешься, а товарищи по команде должны разгребать твои завалы. В двенадцать лет пора бы уже стать благоразумной.
Линь Чжися помедлила пару секунд и парировала:
— Можешь перестать приплетать мой возраст? Я действительно совершаю ошибки, все их совершают. Но если мы исправляем ошибку, этот опыт обретает смысл.
Лао Цай в отчаянии воскликнул:
— Хватит кормить меня этой «куриной лапшой для души».
Линь Чжися терпеливо объяснила:
— Я могу расписать решение четвёртой задачи, но это рекурсивная экспоненциальная функция, я собираюсь использовать методы теории чисел, а затем применить теорему Ферма — Эйлера. Я увидела, что сейчас клавиатура свободна, поэтому и предложила сначала написать программу, а потом с помощью кода всё вам подробно объяснить. Так вам будет понятнее, чем если я буду писать от руки. Я могу составить код на бумаге, а потом перенести его в компилятор… Но тогда ты вряд ли сможешь проверить каждый мой шаг, потому что код неизбежно будет лаконичным и с пропусками очевидных этапов. Ты не сможешь отладить его невооружённым глазом.
«Debug» — это программистский термин, означающий исправление ошибок в программе.
Лао Цай ничего не ответил. Его взгляд был прикован к монитору.
Рейтинг Первой провинциальной гимназии продолжал падать. Сборная какой-то африканской страны поднялась и обошла их.
Африканская команда?
В представлении Лао Цая Африка была слаборазвитым регионом. Он смотрел документальный фильм об одном африканском городе: окраины города переходили в саванну, где на фоне пригородов счастливо бегали львы, антилопы и зебры, и это зрелище его потрясло.
Его обошла африканская команда.
Лао Цай даже не был уверен, в безопасности ли студенты из Африки в своей повседневной жизни: не гоняются ли за ними львы, не дразнят ли их леопарды и не угрожают ли слоны.
А он, живя в достатке, тренируясь в Первой провинциальной гимназии и наслаждаясь заботой поваров в столовой, уступил команде из Африки.
В груди у Лао Цая скопилась глухая обида, перехватившая дыхание. Он глухо произнёс:
— Ты взяла золото на румынском турнире мастеров и пришла на олимпиаду по информатике. Учитель во что бы то ни стало решил впихнуть тебя в нашу группу, вытеснив нашего прежнего товарища. Я и тот парень, которого убрали, — лучшие друзья уже пять лет, с самой средней школы. Учителя твердили, что ты умная, сильная, способная и талантливая. Ладно, хорошо, я согласился принять тебя в команду. И всё же ты принесла нам минус четыре балла. В этом и заключается твоя сила?
Линь Чжися отодвинулась на стуле. Она больше не хотела слушать Лао Цая.
Особенно когда Лао Цай упомянул, что он и исключённый участник были лучшими друзьями пять лет, Линь Чжися тут же вспомнила о Цзян Юйбае. Если бы кто-то занял место Цзян Юйбая, Линь Чжися тоже была бы в ярости.
Но тренер по информатике не сказал Линь Чжися, что Лао Цай, Сяо Лян и тот человек — близкие друзья и товарищи, которые годами тренировались вместе.
Тренер лишь сказал: «Лао Цай, Сяо Лян, Линь Чжися — вы трое идеально подходите для команды. Линь Чжися, у тебя отличный характер и настрой, к тому же ты взяла международное золото по математике. В одной команде с Лао Цаем и Сяо Ляном вы точно привезёте кубок IHSPC!»
Линь Чжися совсем поникла.
Лао Цай продолжал обвинять её:
— Когда пятая задача выдала первую ошибку, ты сказала, что я не учёл один вариант, сбила меня с толку, и мы потеряли семь баллов. После всей этой возни нас даже африканская команда обогнала…
— Я уже признала свою ошибку, — Линь Чжися заметила приближающегося наблюдателя и сознательно понизила голос. — Это была случайность, мы должны делить риски и последствия поровну, потому что мы — одна команда.
По правилам IHSPC участникам разрешалось переговариваться вполголоса, но запрещалось шуметь.
Голос Лао Цая был слишком громким и мешал участнику из Новой Зеландии, сидевшему позади него.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
