Линь Чжися хотела ещё перекинуться парой слов с Цзян Юйбаем, но из-за двери спальни донёсся голос мамы:
— Ся-Ся, Цюцю, ужин готов, идите есть.
Линь Чжися сняла наушники. Мама крикнула снова:
— Ся-Ся, Цюцю, кончайте учиться, плохо это — заниматься на пустой желудок. Скорее идите за стол, пока всё не остыло.
— Я пошла ужинать, — сообщила Линь Чжися Цзян Юйбаю.
В окне чата Цзян Юйбай напечатал два слова: «Хорошо».
Линь Чжися ответила милым смайликом и добавила:
— Я выхожу, пока-пока.
Она закрыла окно чата, вышла из учётной записи QQ, обула розовые пушистые тапочки и вприпрыжку побежала в гостиную.
Сетевым именем Линь Чжися было «Летняя Цао Мэй», но Цзян Юйбай переименовал её в контактах в «Ся-Ся». И сейчас статус «Ся-Ся» сменился на «не в сети».
Цзян Юйбай прокрутил колёсико мыши, перечитывая историю их переписки. Затем он выключил компьютер, открыл рюкзак и принялся готовиться к завтрашним занятиям.
В дверь кабинета тихо постучали. Он поднял голову и увидел дядю и дедушку.
Дедушка был в удобной домашней одежде. Его седые волосы были аккуратно причёсаны, а глаза сияли живостью. Ни выражение лица, ни голос не выдавали его возраста. Он сказал Цзян Юйбаю:
— Ты очень усердно учишься.
Дядя тут же подхватил:
— Мы со старшим братом в детстве тоже прилежно учились, это наша семейная традиция.
Дедушка обернулся к нему и назвал по полному имени:
— Левая рука всё ещё болит, Цзян Шаоци?
Некоторое время назад оркестр, в котором играл Цзян Шаоци, ездил в Англию на музыкальный фестиваль Гластонбери. После закрытия фестиваля коллектив посетил множество площадок в Европе, и Цзян Шаоци четыре месяца работал с огромной нагрузкой. Пользуясь своей молодостью, он не возражал против плотного графика, однако, на беду, у него проявились симптомы тендовагинита, и ему пришлось приостановить все выступления.
Цзян Шаоци сдулся, словно проколотый шарик. Он виновато произнёс:
— Не болит, так, пустяки.
Цзян Юйбай встал и подошёл к Цзян Шаоци:
— Нужно сочетать труд и отдых, дядя.
Цзян Шаоци некоторое время разглядывал его и с чувством произнёс:
— Наш Сяо Цзян так вырос. Не виделись всего пару месяцев, а Сяо Цзян стал выше и ещё красивее. Глядя на этого видного юношу, я сразу понимаю, что он наш, из семьи Цзян.
Цзян Юйбай вежливо ответил:
— Благодарю. — И добавил: — Внешность — лишь мимолётное облако, важнее всего внутреннее содержание.
Дедушка процитировал стихотворение:
— Белые одежды оборачиваются сивыми псами — мир непостоянен, но необработанная яшма и самородное золото сохраняют свою стать.
«Белые одежды оборачиваются сивыми псами — мир непостоянен, но необработанная яшма и самородное золото сохраняют свою стать» — это стихотворение вышло из-под пера литератора эпохи Сун Цинь Гуаня.
Цзян Юйбай заговорил с дедушкой о биографии Цинь Гуаня, а Цзян Шаоци слушал их в полном недоумении, не в силах вставить ни слова. Ему оставалось лишь следовать за отцом и племянником в сторону столовой. Пока они шли, Цзян Шаоци почувствовал, что дело пахнет керосином.
Отец Цзян Шаоци спросил:
— Шаоци, что ты думаешь о своём племяннике?
Цзян Шаоци поспешил выразить своё мнение:
— О племяннике? Я же сказал, Сяо Цзян — видный малый, во всех отношениях лучший. Старший брат не зря потратил столько сил на воспитание сына все эти годы, оно того стоило.
Отец продолжил:
— Когда твоему старшему брату было столько же, сколько тебе сейчас, в семье уже был Цзян Юйбай.
Услышав своё имя, Цзян Юйбай не проронил ни слова. Он понял, что дедушка снова подгоняет дядю: пора искать пару, влюбляться, жениться и заводить детей.
Видя, как на лице дяди отразились смущение, досада, беспомощность и стыд, Цзян Юйбай решил прийти на помощь. Он медленно опустился на стул у обеденного стола и как бы невзначай произнёс:
— Насильно сорванный плод не будет сладким, в браке и детях всё зависит от судьбы.
Не успел Цзян Юйбай договорить, как и дядя, и дедушка уставились на него.
Дядя прыснул со смеху. Цзян Юйбай, однако, остался при своём мнении:
— Дедушка, не торопи дядю. Ему давно исполнилось восемнадцать, он взрослый человек и имеет право выбора.
Дядя не скупился на похвалы:
— Сяо Цзян, не зря я тебя так люблю. Совсем ещё мал, а сколько понимаешь, истинный сын нашей семьи.
Дедушка сообразил быстро и зашёл с другой стороны:
— Раз это такой замечательный ребёнок, разве ты не хочешь воспитать собственного?
Дядя стоял на своём:
— У старшего брата есть ребёнок, продолжение рода Цзян обеспечено, почему я обязан воспитывать кого-то сам? И вообще, для начала мне нужна девушка.
Дедушка даже перестал есть и тихо спросил:
— И где же твоя девушка? Мы с матерью и волоска её не видели.
Дядя слегка покраснел:
— Отец, все эти годы я мотался по всему свету, откуда у меня время на каких-то девушек и детей? Ты хоть знаешь, какая конкуренция в оркестре? В своё время я приложил нечеловеческие усилия…
Дедушка внезапно перебил вопросом:
— А ты хоть знаешь, сколько спонсорской помощи я привлёк для вашей компании?
Дедушка держал пиалу в левой руке, а палочками в правой положил в неё один спринг-ролл. Его манеры были элегантны и утончённы, но его слова прозвучали как взрыв бомбы, брошенной в воду. Цзян Шаоци буквально выбросило на поверхность, и он поспешно спросил:
— Ты давал деньги нашей компании?
Голос дедушки при этих словах оставался ровным, а дыхание — спокойным:
— Ты думал, прославиться так просто? Стал первым скрипачом в двадцать три года только благодаря личным усилиям? Когда ты в юности проявил толику таланта и интереса, мы с матерью выписали исполнителей из Германии, чтобы они учили тебя с глазу на глаз. Я нанимал учителей, которые следили, чтобы ты занимался по десять часов в день… Разве можно вырастить ребёнка, не вкладывая душу и силы?
Цзян Шаоци развернул салфетку, сделал глубокий вдох и только тогда сказал:
— Отец, от твоих слов у меня голова разболелась.
Цзян Юйбай снова помог дяде:
— Воспитание детей — это ответственность родителей. Если человек не хочет брать на себя ответственность, он пока не должен приводить ребёнка в этот мир. Дядя уже добился успехов в карьере, и дедушка не должен быть к нему слишком строг.
Цзян Юйбай бросил вызов авторитету дедушки прямо в лицо, но тот не только не рассердился, но даже с удовлетворением произнёс:
— Твой отец хорошо тебя воспитал.
После этой фразы дедушка больше не задал дяде ни единого вопроса. Он довёл до него своё желание насчёт женитьбы и умыл руки. Он велел Цзян Шаоци хорошенько отдохнуть, подлечить раны и воспринимать период восстановления как отпуск, временно не забивая голову работой и прочими пустяками.
Цзян Шаоци покорно согласился. Он ел очень медленно. За едой он размышлял о том, что условия лечения в Пекине лучше, чем в провинциальном центре, так что остаться здесь на восстановление и заодно присмотреть за учёбой племянника — его долг как дяди. Это поможет ему набраться опыта, чтобы в будущем стать достойным отцом, что тоже было бы неплохо. А когда племянник вырастет, он сможет передать этот ценный опыт ему.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
