Цзян Юйбай взял с полки «Избранные стихотворения династии Сун».
Открыв книгу, он мимоходом поинтересовался:
— Как работа у главы клуба, всё гладко?
— Да, вполне, — Линь Чжися опустила голову, глядя на томик в его руках. — Ты получил письмо, которое я отправила тебе в прошлом месяце?
— Получил, — честно ответил Цзян Юйбай.
В середине прошлого месяца Цзян Юйбай получил первое письмо от Линь Чжися.
В нём она выражала искренние дружеские чувства. Её почерк был аккуратным и красивым. В конверт она также вложила две фотографии османтуса, на обороте которых было написано: «От Линь Чжися для Цзян Юйбая».
Цзян Юйбай бережно хранил это письмо. Фотографии он вставил в рамку, которую поставил на прикроватную тумбочку.
И вот сейчас Линь Чжися подняла голову и пристально посмотрела на него:
— Почему ты не написал мне ответ?
— Я… — тихо проговорил Цзян Юйбай.
Он не мог написать.
Он часто общался с Линь Чжися по видеосвязи в QQ, но никогда не упоминал о письмах. Он много раз брался за перо, но оставался недоволен результатом и выбросил целую корзину черновиков.
Линь Чжися подошла к нему ещё ближе:
— Переписываться письмами — это не слишком скучно?
— Вовсе нет, — твёрдо возразил Цзян Юйбай. — Это очень интересно.
Линь Чжися озадаченно моргнула густыми ресницами и спросила:
— В седьмом и восьмом классах, когда ты писал мне отчёты о своей повседневной жизни, у тебя ведь всё отлично получалось.
— Письма — это не отчёты, — объяснил Цзян Юйбай. — В словах, написанных в письме, должны быть чувства.
Видя, насколько он серьёзен, Линь Чжися не удержалась от подколки:
— Ты не отвечаешь мне, потому что у тебя ко мне нет никаких чувств?
Томик в руках Цзян Юйбая упал на пол. Он наклонился, чтобы поднять его, и заговорил ещё тише:
— Как такое может быть?
Выпрямившись, он добавил:
— Ты мой единственный и самый лучший друг.
Не отводя взгляда, он спокойно констатировал факт:
— Я написал больше десяти вариантов черновика.
В голове у Линь Чжися бешено заколотилось сердце. Ей пришлось отступить и встать подальше. Она схватила «Избранные стихотворения династии Тан» и, прижимая книгу обеими руками, повернулась к двери… Только тогда румянец на её лице начал понемногу спадать.
В рабочих отчётах Цзян Юйбай никогда не разводил лишних слов и всегда справлялся быстро. Сочинения он тоже писал легко. В девять лет он полчаса мучился над восьмисотсловным письмом с признанием ошибок, но с тех пор не сталкивался с подобными трудностями.
Неужели для того, чтобы написать письмо Линь Чжися, ему понадобилось столько черновиков?
Линь Чжися взяла себя в руки и заявила:
— Я хочу получить твоё письмо, в каком бы виде оно ни было написано.
— Ты уверена? — переспросил Цзян Юйбай.
Линь Чжися кивнула:
— Конечно.
Цзян Юйбай расстегнул молнию на рюкзаке, вытащил оттуда неотправленное письмо и лично вручил его Линь Чжися.
Цзян Юйбай никак не ожидал, что Линь Чжися вскроет конверт прямо при нём. Она, нисколько не стесняясь, зачитала вслух:
— «Линь-Линь-Линь-Линь Чжися, получить это письмо — всё равно что встретиться лично. Это я, Цзян Юйбай. Мы не виделись месяц, как твои дела в последнее время…»
В коридоре послышались шаги, и Цзян Юйбай тут же её остановил:
— Не читай вслух, не надо, чтобы другие слышали.
Линь Чжися шёпотом дочитала последнюю строчку:
— «Желаю Линь Чжися вечного здоровья и счастья, и чтобы она продвигалась всё дальше и дальше по пути поиска истины…»
Подпрыгивая от радости, она бросилась к нему:
— Мне так нравится это письмо! В следующий раз не пиши черновики, пиши всё, что придёт в голову, и присылай мне. Я хочу видеть твой почерк.
Стоило Цзян Юйбаю произнести «хорошо», как в класс вошли двое — один из них был Дуань Циянь, а другой — Шэнь Фусюань.
Многие ученики двадцать седьмого класса первого года старшей школы вступили в клуб классической литературы. По правилам клуба, главой должен быть тот, кто лучше всех владеет игрой «летящий лепесток». Любой член клуба мог бросить вызов главе, и тот, кто побеждал, становился следующим руководителем.
Сегодня Дуань Циянь пришёл в школу именно для того, чтобы одолеть Линь Чжися.
Деятельность клуба сегодня должна была продлиться с половины второго до половины четвёртого дня. Дуань Циянь вошёл на десять минут раньше и неожиданно столкнулся с Цзян Юйбаем.
В это мгновение боевой дух Дуань Цияня испарился. Он подлетел к нему в три прыжка и крикнул:
— Цзян Юйбай?!
Цзян Юйбай выбрал место и невозмутимо сел. Посмотрев на Дуань Цияня, он произнёс его имя:
— Дуань Циянь.
Стоявший рядом Шэнь Фусюань как-то неопределённо усмехнулся. А Дуань Циянь продолжал допрашивать Цзян Юйбая:
— Эй, ну как ты там, в Пекине?
Цзян Юйбай промолчал. Он вытащил из рюкзака несколько коробок с традиционными пекинскими сладостями и раздал их Шэнь Фусюаню, Дуань Цияню и Линь Чжися. При этом сладости с начинкой из Цао Мэй достались только Линь Чжися.
Дуань Циянь как раз проголодался. Он развернул свою коробку, залпом проглотил один кусочек и тут же поперхнулся. Пока он вовсю кашлял, Шэнь Фусюань поспешно протянул ему стакан с водой.
Дуань Циянь наклонился, сделал большой глоток и, немного придя в себя, внезапно осознал:
— Эй, Шэнь Фусюань, как я мог пить из твоего стакана?
— Раз уж выпил, то что поделать, — вальяжно развалившись на стуле, проговорил Шэнь Фусюань. — Если бы не моя вода, ты бы давно уже этими сладостями подавился. И я тебе вот что скажу: ты что, хороших вещей никогда не видел? Цзян Юйбай угостил тебя коробкой лакомств, а ты набросился на них как голодный дух.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
