Цзян Юйбай заметил, что у Линь Чжися до сих пор нет наручных часов. Хотя теперь у неё был мобильный телефон, это была кнопочная «Нокиа», и часы на запястье были бы куда удобнее.
Линь Чжися крепко сжала упаковочную коробку и простояла так секунд десять, по-прежнему храня молчание. Цзян Юйбай вполголоса спросил её:
— Тебе не нравится?
Линь Чжися покачала головой и пробормотала себе под нос:
— Это слишком дорогой подарок.
Цзян Юйбай уже давно выбросил чек, но помнил цену. Он честно признался ей:
— Подарок в этом году стоит меньше, чем та модель космического корабля.
Линь Чжися была потрясена:
— Неужели модель корабля такая дорогая? Дороже робота, которого мы сделали?
Цзян Юйбай кивнул:
— Корабль был выполнен на заказ, с наценкой за срочность.
Цзян Юйбай стоял перед ней, оба они находились в тени городских ворот. Осеннее небо было необычайно высоким и далёким, напоминая пейзаж, написанный тушью. Линь Чжися посмотрела вдаль, на мгновение замерла и попыталась отказаться:
— Нет, я не могу это принять.
В начале сентября этого года Линь Чжися подарила Цзян Юйбаю музыкальную шкатулку ручной работы. Цзян Юйбай каждый год получал от Линь Чжися подобные вещи и считал, что его ответный дар не дороже того, что дарила она.
Цзян Юйбай сказал:
— Твои подарки сделаны вручную, это ограниченный тираж, единственный экземпляр в мире. Мой учитель математики видел конспекты для олимпиад, которые ты мне дала. Он сказал, что если их издать, они наверняка станут бестселлером. Я как раз хотел спросить твоего мнения: не хочешь ли ты опубликовать учебное пособие по подготовке к соревнованиям?
Линь Чжися заколебалась:
— Но ведь я писала это специально для тебя одного…
— Вот именно, — отозвался Цзян Юйбай. — Одних только роялти с этой книги хватило бы на такие часы.
— Правда? — с сомнением спросила Линь Чжися.
Цзян Юйбай посмотрел ей прямо в глаза:
— Правда. Когда я тебя обманывал?
Сегодня стояла ясная погода, свет был чистым и прохладным. Линь Чжися стояла под величественными городскими воротами, и её мысли работали чуть медленнее, чем обычно. Вглядываясь в цвет глаз Цзян Юйбая, она втайне подумала, что в них отражаются и солнечный свет, и звёзды.
Линь Чжися держала коробочку на левой ладони, и Цзян Юйбай просто вынул оттуда часы.
Он склонил голову и с сосредоточенным видом принялся сам надевать их ей на руку. Кончики его пальцев неизбежно коснулись её запястья. В этот миг её сердце едва заметно дрогнуло, и она, наконец, поняла, почему Цзян Юйбай всегда твердит о «границах».
Линь Чжися хотела было беззаботно рассмеяться и по-дружески хлопнуть Цзян Юйбая по плечу, но не смогла. Её голос прозвучал тихо и нежно:
— Спа… спасибо.
Цзян Юйбай с удовольствием ответил:
— Тебе не стоит со мной церемониться.
Неподалёку послышался шум туристической группы, посетителей в залах становилось всё больше. Линь Чжися повела Цзян Юйбая прямиком к павильону Вэньхуадянь. Она то и дело опускала голову, бросая взгляд на свои часы; циферблат сиял, а в голове роились тысячи мыслей.
Линь Чжися вспомнила, что в прошлый раз, когда была в гостях у Цзян Юйбая, она собиралась глубоко проанализировать свои чувства. Но позже из-за множества дел в школе она приостановила этот «самоанализ».
Она глубоко вздохнула. Чтобы отвлечься, она внезапно произнесла:
— 15 июля прошлого года Запретный город открыл павильон Вэньхуадянь для публики в качестве зала керамики.
Цзян Юйбай сказал:
— Ты помнишь даже дату открытия.
— Да, — уверенно ответила Линь Чжися. — У меня такая память!
Цзян Юйбай похвалил её:
— Ты очень умная.
Выставленный в павильоне Вэньхуадянь антикварный фарфор был изысканным, некоторые изделия можно было назвать вершиной мастерства.
Линь Чжися вблизи рассматривала экспонат под названием «подставка для кистей с кобальтовой росписью и подглазурным красным, украшенная одой о мудром правителе и достойных подданных». Каллиграфия на тулове была великолепна, в каждом штрихе чувствовалась сила духа. Она сказала:
— Это вещь эпохи Канси.
Цзян Юйбай оценил:
— Мастерство поразительное.
Линь Чжися потянула Цзян Юйбая посмотреть на изделия с эмалью «фаланцай».
Расцветка некоторых ваз с такой эмалью была очень яркой, пышные букеты цветов переливались всеми красками.
Например, на «чаше с пионами и росписью фаланцай на красном фоне» были изображены узоры из пионов, хризантем и орхидей, причём кисть мастера оставалась тонкой и живой.
Линь Чжися и Цзян Юйбай прогуливались по павильону Вэньхуадянь с остановками, затем заглянули в павильон Вэньюаньгэ, и только после этого через боковые ворота вышли к центральной оси.
Возле центральной оси было много людей, группы туристов из разных стран. Линь Чжися заметила группы из Японии и Австралии; она на мгновение прислушалась к японской речи и австралийскому английскому, словно выполняя упражнение на аудирование.
Миновав павильон Чжунхэдянь и павильон Баохэдянь, Линь Чжися с первого взгляда приметила камень «даньби». Говорят, это самый большой подобный камень в Запретном городе, его называют «каменной резьбой с облаками и драконами».
Линь Чжися заговорила сама с собой:
— Этот камень доставили из Юньнани более десяти тысяч рабочих и шесть тысяч солдат.
Цзян Юйбай понял её намёк. Он передал камеру Линь Чжися. Сначала она сфотографировала камень, а затем резко развернулась и сняла Цзян Юйбая. Он не ожидал этого, услышав лишь смех Линь Чжися. Она спросила:
— Сегодня ведь я впервые сфотографировала тебя одного?
Цзян Юйбай не был уверен:
— Кажется, да.
— Не удаляй, — наказала она ему. — Когда вернёшься домой, пришли фото мне.
Цзян Юйбай кивнул.
Линь Чжися, сияя улыбкой, добавила:
— Я сохраню его на своём ноутбуке.
— Ты ведь помнишь, как я выгляжу, — спросил её Цзян Юйбай. — Зачем тебе хранить фотографию?
Линь Чжися туманно пояснила:
— Это разные ощущения. То, что у тебя в голове, и то, что видят глаза… понимаешь?
Цзян Юйбай сделал вид, что понял. Так же, как он не мог представить себе модель памяти Линь Чжися, он подозревал, что и она не до конца понимает образ мышления обычных людей. А он, как обычный человек, должен был больше заботиться о Линь Чжися.
Цзян Юйбай считал, что такие умные люди, как Линь Чжися, встречаются редко, в то время как обычные люди, вроде него самого, — повсюду.
Придерживаясь сегодняшней роли туриста, он спросил:
— Гид Линь, куда мы отправимся дальше?
— Пойдём в покои наложниц! — радостно воскликнула Линь Чжися. — Пойдём со мной смотреть, где жили жёны императора.
При упоминании «жён императора» Линь Чжися, казалось, пришла в особый восторг.
Сначала они зашли в павильон Куньнингун, а затем обошли Восточные шесть дворцов. Павильон Чэнцяньгун в Восточных шести дворцах был залом бронзовых изделий, а павильон Чжунцуйгун — залом изделий из нефрита. Линь Чжися грезила о жилых покоях императорских жён и сама не заметила, как завела с Цзян Юйбаем разговор о наложницах династии Цин.
Линь Чжися решила проверить его:
— Ты завидуешь древним императорам? У них было столько жён, они владели всеми красавицами Поднебесной.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
