Ян Шувэнь меланхолично произнёс:
— Актёрское мастерство Линь Чжися слишком совершенно, в нём нет ни капли напряжения…
Ян Шувэнь тщательно вспоминал достоинства Линь Чжися, про себя сокрушаясь о том, что прежде был слишком опрометчив, пытаясь то явно, то тайно соревноваться с ней и выяснять, кто из них лучше. Но разве могла она проиграть? У неё не только голова отлично варит, но и удача на её стороне.
Ян Шувэнь погрузился в тягостные раздумья, словно только что проиграл соревнование. Он стоял под баньяном во дворе, заложив одну руку за спину. Пройдя несколько шагов, он вспомнил нескольких студентов бакалавриата, которых видел на днях — каждый из них был один другого способнее. В какой-то момент он перестал понимать, что именно профессор Гу Ликай разглядел в нём тогда, решив взять его в ученики?
Может быть, его подкупила его наивность и простота?
Или же его великая мудрость, подобная глупости?
Если бы он набрался смелости и сказал учителю, что никакой «мудрости» у него нет, а есть только «глупость», выгнали бы его с физического факультета?
При этой мысли Ян Шувэнь внезапно остановился, замер на месте и посмотрел вдаль.
Позади него раздался голос:
— Старший сокурсник Ян.
Он обернулся и увидел Цзян Юйбая.
Цзян Юйбай, казалось, пришёл подготовленным. Он сразу перешёл к делу:
— Я тебя понимаю.
Ян Шувэнь подозрительно посмотрел на него.
Цзян Юйбай заговорил с видом человека, умудрённого опытом:
— Было время, когда я прилагал усилия, но не получал отдачи, и меня подавляли одарённые люди. Я потерял уверенность, боялся вставать по утрам, боялся идти в школу…
— Ты это к чему? — Ян Шувэнь прервал Цзян Юйбая.
Цзян Юйбай с безупречной осанкой стоял перед Ян Шувэнем и вежливо спросил:
— Можно мне поговорить с тобой?
Ян Шувэнь помнил, что Линь Чжися называла Цзян Юйбая своим лучшим другом. Цзян Юйбай и Линь Чжися были в одной команде в игре «Мафия», они доверяли друг другу и понимали друг друга с полуслова — всего этого было достаточно, чтобы понять: Цзян Юйбай умеет ладить с Линь Чжися, даже если он всего лишь обычный ученик второго класса старшей школы.
У самого берега лежал валун с гладкой поверхностью. Ян Шувэнь приподнял полы своего плаща и чинно сел на камень, не показывая своей печали и неуверенности. Он сказал:
— Хорошо, давай поговорим. Садись.
Цзян Юйбай окинул взглядом камень и заметил на нём птичий помёт.
Цзян Юйбай часто создавал образ «бесстрашного» человека, но на самом деле он терпеть не мог грязь. Он медленно отступил на шаг, прежде чем сказать:
— Камень грязный.
Ян Шувэнь бросил беглый взгляд, совершенно не придав этому значения:
— Подумаешь, пара пятен? Они уже высохли, к одежде не прилипнут. Садись. О чём ты хотел поговорить?
Цзян Юйбай продолжал стоять. Он лаконично произнёс:
— В этом мире кто-то добивается успеха в юности, а к кому-то признание приходит поздно.
— Эх, а ты молодец, — Ян Шувэнь почувствовал добрые намерения Цзян Юйбая. Он положил руки на колени, потёр их и не удержался от того, чтобы излить душу: — Линь Чжися ведь твоя подруга? Она на меня сильно давит. На физическом и математическом факультетах полно гениев, но ей всего четырнадцать.
Возможно, из-за того, что Цзян Юйбай казался надёжным и никак не был связан с повседневной жизнью Ян Шувэня, тот решился высказать то, что было на сердце:
— Я торчу в лаборатории, пропадаю там днями и ночами, а прогресса в исследованиях нет, результатов никаких.
Цзян Юйбай попробовал подбодрить его с другой стороны:
— Линь Чжися упоминала тебя. Она говорила, что ты очень сосредоточен в работе и у тебя крепкая теоретическая база.
Ян Шувэнь махнул рукой:
— Мы работаем над статьёй вместе с Тань Цяньчэ, он заранее сделал мою часть работы, а я всё равно не могу с этим разобраться. Данные моих экспериментов ужасны. А данные Линь Чжися? Настолько хороши, что кажутся подделкой… Я не говорю, что она их фальсифицировала, я просто для примера. У неё талант и удача, я бы даже при фальсификации не посмел такие цифры рисовать.
На этом моменте Ян Шувэнь поднял голову и встретился взглядом с Цзян Юйбаем:
— Ты её лучший друг, ты когда-нибудь ей завидовал?
Цзян Юйбай честно ответил:
— Это не зависть, скорее восхищение.
— Восхищение? — Ян Шувэнь усомнился в выборе слова.
Цзян Юйбай твёрдо стоял на своём:
— Позже я пересмотрел свои взгляды. У меня нет таланта, но у меня есть время и моя собственная жизнь. Раньше я совершал ошибку, измеряя успех глубиной и широтой знаний, которыми я владею…
— О, а эта фраза из какой-то книги? — внезапно спросил Ян Шувэнь.
— Это мои собственные слова, — тон Цзян Юйбая стал более непринуждённым. — Если хочешь что-нибудь почитать, я рекомендую книгу психолога Адлера «Комплекс неполноценности и превосходство», в своё время я прочитал её дважды.
Под словами «в своё время» Цзян Юйбай имел в виду пять лет назад, когда ему было всего девять.
Ян Шувэнь этого не понял. Он выпрямился и снова спросил:
— И о чём там написано?
Со стороны берега внезапно подул прохладный ветерок, и за его спиной раздался голос Линь Чжися:
— Эта книга довольно известная, Адлер — основатель «индивидуальной психологии». Он считал, что ни врождённая наследственность, ни приобретённый опыт не определяют твою судьбу, только твои мысли могут ограничивать тебя, старший сокурсник.
Ян Шувэнь не обернулся. Он встал, улыбаясь:
— Хорошо, спасибо вам.
Сказав это, он развернулся и ушёл, шагая очень быстро.
Линь Чжися смотрела ему вслед, а затем позвала Цзян Юйбая:
— Цзян Юйбай, ты тоже читал «Комплекс неполноценности и превосходство»? Ты когда-нибудь чувствовал себя неполноценным?
Вопрос Линь Чжися попал Цзян Юйбаю прямо в сердце. Он повернулся к водохранилищу и ответил:
— Я не очень хорошо помню.
Линь Чжися слегка похлопала его по плечу. Этот жест был исполнен благородства, словно она состязалась с ним в верности кодексу чести. Она добавила:
— Я уже давно не писала в «Дневник наблюдений за человечеством».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
