Сегодня бушевал ветер и дождь, небо потемнело; в университетском городке в нескольких учебных корпусах зажглись огни. В призрачном свете фонарей косо летели струи дождя, воздух был влажным и прохладным — невольно возникло ощущение, будто находишься среди туманных дождей Цзяннани.
Волосы и одежда Линь Цзэцю вымокли под дождём. Он в одиночку тащил два чемодана, быстро шагая впереди. А-де окликнул его:
— Цюцю, не спеши, Цюцю, вернись, а-де поможет тебе донести багаж.
Линь Чжися крикнула вслед:
— Гэгэ! Я тоже могу помочь тебе нести вещи!
Линь Цзэцю обернулся и бросил на неё взгляд:
— Тебя же первым порывом ветра унесёт.
Линь Чжися обеими руками обхватила а-нян за руку:
— Не унесёт, я крепко стою на ногах.
Линь Цзэцю холодно посмотрел на неё:
— Это ты к а-нян прицепилась крепко.
— Вовсе я не прицепилась, — упрямо возразила Линь Чжися.
Линь Цзэцю не удержался и спросил:
— Ты сама-то как думаешь, похожа ты на студентку университета?
Линь Чжися отпустила руку а-нян и спокойно произнесла:
— Нет людей без изъянов, у каждого есть свои недостатки. Один из моих недостатков в том, что мне уже пятнадцать, а я всё ещё люблю ластиться и капризничать, я недостаточно взрослая. Но я никому не мешаю и не собираюсь меняться.
Линь Цзэцю осознал, что его тон снова был резковат, что вызвало у младшей сестры дух противоречия. Он не хотел больше с ней препираться и просто уступил:
— Как скажешь.
Линь Чжися снова взяла а-нян под руку:
— А-нян, я тебе надоела?
А-нян тихо ответила:
— Глупая, разве могут а-де и а-нян устать от вас? Вы оба уже поступили в университет, но в глазах а-нян ты всё ещё не выросла, совсем как в детстве.
А-де подхватил:
— Нашей Ся-Ся всего пятнадцать, она и правда ещё не выросла, просто в школу пошла рановато…
Глядя на своих детей, а-де чувствовал прилив гордости. За восемнадцать поколений их предков не было ни одного учёного мужа, а его сын и дочь оба поступили в престижные университеты. Эта весть уже давно разлетелась по их родным краям; поговаривали, будто над могилами предков семьи Линь поплыл благодатный дым. Родственники и друзья обрывали телефон, пытаясь выведать его методы воспитания.
А какие у него были методы? Он почти не занимался детьми.
Линь Чжися ещё не исполнилось трёх, а она уже знала больше иероглифов, чем а-де. В четыре года она бегло читала тексты на вэньяне и могла сама рассказывать а-де сказки.
А-де вспоминал сына и дочь в детстве, и лицо его расплывалось в улыбке; он был рад каждому встречному. Он держал зонт, наклонив ручку в сторону Линь Цзэцю, чтобы укрыть сына от ветра и дождя. А ещё он повторял:
— Цюцю уже восемнадцать, он поступил в университет, Цюцю вырос.
От тяжести на пальцах Линь Цзэцю остались красные полосы. Он остановился, утёр лицо и отозвался:
— Подождите с а-нян ещё четыре года, и я начну зарабатывать. Буду получать больше ста тысяч в год, купим для нашей семьи большой дом, с просторной гостиной, и поставим там длинный диван…
Он говорил сбивчиво, слегка опустив голову.
Линь Чжися подняла на него лицо; слушая его простые мечты, она вдруг почувствовала, как на душе стало горько и тоскливо. Она вспомнила их дом в провинциальном городке, вспомнила стены и полы, отсыревающие в сезон дождей, старые водопроводные трубы, обмотанные изолентой, и электросеть, в которой летом постоянно выбивало пробки.
— За покупку дома буду отвечать я! — внезапно объявила Линь Чжися.
А-нян с улыбкой спросила:
— Да сколько тебе лет-то? Твой гэгэ хотя бы уже совершеннолетний.
Линь Чжися, не обращая внимания на возражения, продолжала:
— Через три года и я стану совершеннолетней. Я подала заявление на досрочный выпуск. В 2012 году, когда я окончу бакалавриат, я, возможно, поеду в Кембридж в докторантуру. В Кембридже есть исследовательская группа по квантовым вычислениям, профессор которой занимается математикой, физикой, химией… это междисциплинарное направление, как раз то, что мне нужно. Я закончу докторантуру раньше, чем гэгэ выпустится из университета.
После этих слов Линь Цзэцю остолбенел. Он замер у входа в мужское общежитие.
Влажная хлопковая футболка прилипла к спине, в груди словно что-то застряло, и всё его естество охватило гнетущее чувство. Он резко набрал в грудь воздуха и, подхватив чемоданы, взлетел на несколько ступенек вверх. Линь Чжися продолжала хвалить его:
— Ого, какая у гэгэ хорошая физическая подготовка, на университетских экзаменах по физкультуре точно получишь высший балл.
В общежитии туда-сюда сновали люди, повсюду были видны хлопотливые родители. Они деятельно опекали своих сыновей, но у Линь Цзэцю всё было наоборот — он не позволил родителям помогать ему с вещами. Он сам ловко застелил постель, а ещё почистил два яблока и отдал их а-де и а-нян. Линь Чжися он предлагать не стал, так как она к яблокам была равнодушна.
А-де и а-нян, видя его самостоятельность, быстро успокоились.
Тем вечером а-де, а-нян и Линь Чжися попрощались с Линь Цзэцю и отправились в обратный путь. Родители проводили Линь Чжися до ворот её университета и помахали ей на прощание.
Она была подобна птице, давно покинувшей гнездо: она помнила о защите, которую давали родители, но не могла вернуться в старое прибежище. Она тихо стояла на месте, пока а-де и а-нян не скрылись из виду, и только тогда развернулась и вошла в ворота университета.
Дождь к этому времени утих, капли воды скатывались с высоких карнизов, падая в лужи и расходясь по воде кругами. Линь Чжися смотрела на это и вспоминала, как в девять лет у неё поднялся жар после прививки от гепатита B. А-де и а-нян среди ночи отвезли её в больницу, и пока она лежала под капельницей, в ушах стоял лишь шум непрекращающегося ночного дождя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
