Цзян Юйбай ничего не ответил, даже его дыхание было безмолвным. Его пальцы обхватили её запястье и постепенно сжались, словно терновник, обвивающий розу.
Линь Чжися отстранилась на полдюйма:
— У тебя такая сильная хватка, мне больно.
Цзян Юйбай тут же отпустил её. Его провинившейся правой руке некуда было деться, и он небрежно задел клавиши пианино, издав мимолётный диссонанс. Переплетающиеся звуки рояля нарушили тишину, и он наконец спросил её:
— Какую мелодию ты хочешь послушать?
— Пожалуйста, сыграй «Вечное мгновение», — уточнила Линь Чжися.
Но Цзян Юйбай сказал:
— Я не помню партитуру.
Линь Чжися напела ему небольшой отрывок и добавила:
— Вот так она звучит.
Цзян Юйбай нажал на клавиши, бегло исполнив несколько фрагментов, и Линь Чжися радостно воскликнула:
— Да-да-да, ты поймал ощущение?
Занавески колыхались от лёгкого ветерка, свет и тени плясали на клавишах, прекрасная музыка текла из-под его пальцев подобно воде. Она всем сердцем впитывала его игру, и каждый такт отзывался на струнах её души.
Казалось, она могла прочувствовать тонкие и неописуемые эмоции. Она постепенно приблизилась к нему:
— Ты играешь так чувственно, я это слышу. Я — твоя родственная душа.
Музыка стихла.
Цзян Юйбай загадочно спросил:
— И что же ты услышала?
— Тебе нравится эта мелодия! — уверенно заявила Линь Чжися.
Цзян Юйбай почувствовал некоторое разочарование. К счастью, с девяти лет он выработал в себе стойкий дух «терпеть поражение за поражением, но продолжать сражаться».
Цзян Юйбай начал играть «Детские сцены». Автором этого произведения был немецкий композитор Шуман. Шуман глубоко любил свою жену Клару, они были влюблены друг в друга с самого детства. Поэтому Шуман и создал «Детские сцены», чтобы воспеть прекрасные воспоминания о нём и его жене.
Прослушав несколько тактов, Линь Чжися восторженно зааплодировала:
— Очень красиво! Ты мог бы сыграть дуэтом со своим дядей и записать альбом классической музыки.
Цзян Юйбай тут же оставил план выражать свои чувства через музыку. Скрыв свои истинные намерения, он закрыл крышку рояля и сдержанно, но с достоинством пригласил её:
— Могу я пригласить тебя на танец?
Линь Чжися, не колеблясь, взяла его за руку:
— Давай скорее попрактикуемся.
Она вывела Цзян Юйбая на середину концертного зала.
Стоял май, конец весны и начало лета, было довольно тепло. На Линь Чжися было платье с длинными рукавами, тонкая ткань которого плотно прилегала к её плечам. Цзян Юйбай поднял руку и обнял её, и это ощущалось так, словно он прикоснулся к её коже.
Тепло её тела через платье передалось прямо в его ладонь. Он убрал руку, спрятал её в карман пиджака и, отступив на два шага, сказал:
— Дай мне немного времени подготовиться.
Линь Чжися с подозрением спросила:
— К этому тоже нужно готовиться?
Цзян Юйбай нашёл подходящее оправдание:
— Колонки не включены. — Он нажал кнопку на пульте, и из динамиков полилась мелодичная музыка.
Линь Чжися стояла на месте, и вдруг в ней проснулось желание пошалить. Когда он снова приблизился к ней, она внезапно убежала. Сначала он не понял, во что она играет, но когда она с улыбкой оглянулась на него, он тут же бросился вдогонку и без труда поймал её.
Правая рука Цзян Юйбая обхватила её за талию, прижав к себе плотно, словно сцепленные шестерёнки. Наклонившись, он почувствовал её свежий аромат, а его левая рука невольно коснулась прядей её волос — эти чёрные мягкие локоны были нежнее самого лучшего шёлка, который он когда-либо видел.
Линь Чжися решила, что он собирается репетировать с ней вальс.
Она сама крепко взяла его за левую руку:
— Ну всё, давай танцевать.
Цзян Юйбай не очень-то умел танцевать. Они с Линь Чжися репетировали раз в неделю на протяжении месяца, и он не столько ждал выпускного бала, сколько возможности остаться с ней наедине.
Линь Чжися же была настроена очень серьёзно. Она следовала ритму музыки и подстраивалась под шаги Цзян Юйбая. Их движения становились всё более слаженными, и Линь Чжися искренне похвалила его:
— Ты так быстро учишься.
— Ты учишься ещё быстрее, — честно ответил Цзян Юйбай.
Линь Чжися довольно улыбнулась:
— За последний месяц я приходила к тебе каждую неделю и проводила с тобой как минимум полдня, но только десятая часть этого времени уходила на танцы… Всё остальное время мы болтали, играли с кошкой и решали математические задачи.
Цзян Юйбай шагнул вперёд, и Линь Чжися пришлось отступить, пока она не прижалась спиной к стене. Он наклонился к ней:
— Я думал, тебе нравятся эти занятия.
Линь Чжися вдруг снова захотелось сбежать. Она заставляла себя не смотреть ему в глаза, а стук сердца гулким ритмом отдавался в голове, полностью заглушая льющуюся в уши спокойную музыку. Она отчётливо понимала, что источником всех этих странных ощущений был Цзян Юйбай. Она решила использовать метод «научного эксперимента», чтобы подтвердить свою гипотезу.
Она выпустила руку Цзян Юйбая, обхватила его за плечи и прильнула к его груди, словно коала, прильнувшая к стволу дерева. Он замер, позволяя ей прижиматься к себе, а она сделала глубокий вдох и непринуждённо сказала:
— Сегодня я хочу поиграть с тобой в игру.
— В какую? — терпеливо спросил Цзян Юйбай.
Линь Чжися задала сюжет:
— Давай поиграем в «Золушку». Ты будешь принцем, а я — сестрой Золушки.
Линь Чжися прочитала бесчисленное количество классических произведений романтизма, как древних, так и современных, китайских и зарубежных, и знала их почти наизусть. Ещё давно она заметила одну закономерность: каким бы умным и проницательным ни был главный герой, влюбляясь в первый раз, он неизбежно начинал исходить ревностью и становился мелочным. Она решила сыграть роль сестры Золушки именно потому, что хотела использовать эту возможность, чтобы проверить собственное душевное состояние.
Но Цзян Юйбай не захотел ей подыгрывать:
— Почему это ты — сестра Золушки?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
