В начале июля Линь Чжися с помощью Линь Цзэцю собрала свои вещи и покинула стены альма-матер, где училась в бакалавриате.
Линь Цзэцю отобрал у Линь Чжися все тяжести. Он тащил два чемодана, за спиной у него был огромный рюкзак, а на правом плече висела тяжеленная дорожная сумка.
Стоял июль, самый разгар летнего зноя саньфу. Солнце палило нещадно, повсюду катились волны жара, а на улицах духота была просто невыносимой. По лбу Линь Цзэцю струился пот, сбегая по контурам лица и оставляя на одежде заметные следы.
Ручка чемодана постоянно заедала, колёсики вращались с трудом, а сам он был доверху набит одеждой, обувью, кремами для лица и всякой мелочью. Линь Цзэцю безропотно сопровождал багаж своей мэймэй и за весь путь ни разу не посетовал на обилие вещей или вес чемоданов.
Линь Чжися чувствовала себя очень неловко:
— Гэгэ, ты не устал? Отдай мне рюкзак и дорожную сумку.
— Не тебе их таскать, — отрезал Линь Цзэцю. — Не спорь со мной. Если ты будешь тянуть мой рюкзак, я только зря потрачу силы.
Линь Чжися, которая уже вцепилась в лямку его рюкзака, услышав это, тут же разжала пальцы.
На обратном пути Линь Цзэцю постоянно заботился о ней. Он покупал ей еду в поезде и вымыл целую миску свежей Цао Мэй — он купил её ещё утром, обернул в несколько слоёв пупырчатой плёнки, припрятал в рюкзак и специально взял с собой в дорогу. Он даже спросил её:
— В этом твоём Кембридже можно будет поесть Цао Мэй?
— Можно, — уверенно ответила Линь Чжися.
Он всё равно вздохнул:
— За границей полно оружия и н.аркотиков. Сиди в университете и не суйся одна в глухие пригороды.
Линь Чжися, жуя Цао Мэй, ничего не ответила.
Этой ночью Линь Цзэцю спалось неспокойно, он просыпался несколько раз.
Колёса поезда мерно постукивали. Опираясь на правый локоть, он повернул голову в сторону. Он видел, что Линь Чжися безмятежно спит на противоположной полке. Он вспомнил, какой она была в детстве — такой маленькой, худенькой, и только глаза светились, огромные и ясные. Она вечно смотрела на него снизу вверх и задавала ужасно раздражающие вопросы, от которых он порой начинал сомневаться, не дурак ли он сам, в то время как мэймэй — нормальный человек. Но она вдруг выросла, научилась понимать других, перестала его задевать и вот уже совсем скоро уедет.
Когда-то она вызывала у него жуткое раздражение: почему небо не дало ему такого же интеллекта? Но в конце концов он смирился с реальностью, а ей вот-вот должно было исполниться семнадцать.
Она больше не боялась страшных историй, не пугалась незнакомцев, не страшилась темноты и не бежала от неизвестности.
Она могла постоять за себя и справиться с любым делом, а-де и а-нян гордились ей. По правде говоря, он тоже ей гордился.
В глазах Линь Цзэцю заблестела влага.
Небо за окном постепенно светлело, предрассветные лучи прорезали ночную тьму, и утреннее сияние окрасило облака в цвета зари. Он переоделся и сел у окна, любуясь пейзажем и обретая спокойствие.
Хотя ему едва исполнилось двадцать, он вынужден был признать: в душе он чувствовал себя старой птицей, взирающей на то, как улетает из гнезда молодая, — с надеждой, но и с бесконечной тревогой.
*
Этим летом Линь Цзэцю и Линь Чжися безвылазно сидели дома, не планируя никаких поездок.
Жизнь брата и мэймэй была полна размеренности. Они рано ложились, рано вставали и обязательно делали упражнения. Правда, Линь Чжися иногда позволяла себе поспать подольше, и тогда Линь Цзэцю выходил на утреннюю пробежку один. Он часто добегал до закусочной у восточных ворот жилого комплекса и приносил оттуда лепёшки, танбао и тофунао. Расставив всё на столе, он шёл будить Линь Чжися.
После завтрака Линь Цзэцю писал код, а Линь Чжися читала.
Научный руководитель в докторантуре прислал Линь Чжися список литературы, и она довольно быстро с ним управилась. Она с нетерпением ждала начала новой жизни.
К этому моменту все документы для учёбы были готовы, виза почти получена, университет даже выделил ей комнату в общежитии. Она видела фотографии в интернете: одиночная комната со столом, стулом, кроватью, красным креслом и собственной ванной комнатой.
Жильё стоило дорого, оплата была еженедельной — более ста фунтов стерлингов в неделю, что выходило больше шести тысяч юаней в месяц. Несмотря на наличие стипендии, Линь Чжися было жаль денег, ведь в бакалавриате она платила всего тысячу юаней в год.
Линь Цзэцю спрашивал, хватает ли ей стипендии. Она отвечала, что хватает, но цены за границей казались ей очень высокими. Тогда Линь Цзэцю нравоучительно произнёс:
— Когда будешь общаться с однокурсниками, не вздумай при всех жаловаться, что тебе то или это дорого…
— Почему это нельзя? — возразила Линь Чжися.
Линь Цзэцю многозначительно пояснил:
— Это отдает нищетой, понимаешь?
Линь Чжися беспечно рассмеялась:
— Мне плевать, что обо мне подумают другие.
Такой ответ застал Линь Цзэцю врасплох.
Он сидел на диване в гостиной, наблюдая, как Линь Чжися разбирает свои рукописи.
По телевизору шёл сериал «Железный оракул Цзи Сяолань». И он, и Линь Чжися выросли на нём. Музыка звучала всё та же, но он, погружённый в свои мысли, невольно думал: всего за десяток лет жизнь изменилась до неузнаваемости.
Он откинулся на спинку дивана, ворот его футболки растянулся, поза была расслабленной.
Линь Чжися закрыла папку и сказала:
— Завтра мы с Тан Тинтин пойдём по магазинам за одеждой, обедать дома не буду.
— Какую одежду покупать собрались? — мимоходом спросил Линь Цзэцю.
Линь Чжися не ответила.
Через несколько минут Линь Чжися убежала в спальню родителей и нежным голосом обратилась к а-нян:
— А-нян, завтра мы с Тан Тинтин пойдём за покупками, я не приду к обеду. Не ждите меня, ешьте сами.
— Хорошо, — а-нян как раз убиралась в спальне. — Ся-Ся, что ты хочешь на ужин?
Линь Чжися принялась перечислять:
— Белый толстолобик в соевом соусе, тушёные креветки в масле и жареные побеги бамбука со свининой, можно?
А-нян с готовностью согласилась, и Линь Чжися обрадовалась ещё больше.
На следующее утро Линь Чжися надела платье цвета лунного сияния и особенно искусно заплела волосы. Она украсила причёску тёмно-синим бантом и накрасила губы коралловой помадой, после чего отправилась на встречу с Тан Тинтин.
Тан Тинтин сегодня тоже выглядела ослепительно. Шагая под руку по торговой улице, она искренне верила, что они — две самые красивые девушки во всём квартале. Иногда парни пытались познакомиться, но Тан Тинтин лишь посмеивалась и тут же отказывала:
— Извините, неудобно.
Они прошли немного вдоль улицы и нашли магазин нижнего белья с хорошими отзывами.
Линь Чжися уверенно зашла внутрь, Тан Тинтин последовала за ней. Она тихо спросила Линь Чжися:
— У тебя какой размер?
Линь Чжися ещё тише ответила:
— Объём груди увеличился на размер, хочу купить пару новых комплектов перед отъездом.
Вскоре Тан Тинтин обнаружила в Линь Чжися удивительную особенность. Линь Чжися не хотела примерять вещи. Ей достаточно было взглянуть на крой белья и немного постоять неподвижно, как будто силой воображения она уже завершила примерку.
— У тебя в голове что… технология 3D-моделирования? — с подозрением спросила Тан Тинтин.
Линь Чжися лучезарно улыбнулась:
— Возможно.
Тан Тинтин была очарована её улыбкой.
Закончив с покупками, Линь Чжися и Тан Тинтин, снова взявшись под руки, вышли из магазина. Они зашли отдохнуть в соседнее кафе. Линь Чжися купила два санде с Цао Мэй: один протянула Тан Тинтин, а другой оставила себе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
