Цзян Юйбай сжал стеклянный стакан, бесшумно отхлебнул апельсинового сока и лишь тогда спросил:
— Какой именно купальник ты имела в виду?
Цзян Юйбай был человеком серьёзным. Он знал, что купальные костюмы делятся на несколько типов: например, «акулья кожа», некогда блиставшая на олимпийских соревнованиях по плаванию, или закрытые гидрокостюмы. Он изо всех сил старался сохранять вид приличного человека, но не устоял перед легко брошенной фразой Линь Чжися:
— Самый обычный фасон: просто шорты.
Она приставила ладонь к талии:
— Начинаются здесь… — её пальцы скользнули вниз и остановились на бедре, — и заканчиваются здесь.
Её кожа была словно белоснежный нежный нефрит, а ногти — будто жемчуг с мягким розовым блеском. Она легонько сжала складки подола, без тени смущения описывая воображаемую картину.
— Ты плаваешь в бассейне, и ткань намокает от воды… — произнесла она.
На этом месте она замолчала, и Цзян Юйбай спросил:
— Когда ты будешь свободна? Давай сходим поплавать вместе.
Линь Чжися честно ответила:
— Я не умею плавать.
Цзян Юйбай проявил больше энтузиазма, чем сотрудники спортзала:
— Хочешь научиться? Я тебя научу.
Линь Чжися не сразу согласилась. Она совершенно серьёзно спросила:
— А у тебя есть сертификат тренера?
Разумеется, нет.
Это был просчёт.
Цзян Юйбай решил как можно скорее получить сертификат тренера по плаванию. Мысль о том, чтобы после этого заниматься с Линь Чжися один на один, стала его острым и жгучим желанием. Но тон его голоса оставался сдержанным:
— Сначала я получу сертификат, а потом стану твоим тренером. Плавание — это важный жизненный навык, оно укрепляет тело…
Линь Чжися лучезарно улыбнулась:
— Ты собираешься сдать на сертификат ради меня?
— Лишние навыки за плечами не носить, — возразил Цзян Юйбай.
Линь Чжися рассмеялась:
— Ха-ха-ха-ха!
Она взяла его левую руку, расправила ладонь и прижала её к своей щеке.
Цзян Юйбай с трудом сдерживал невольно возникшее чувство восторга. Но его прикосновения всё ещё были робкими, неловкими и медленными, словно он прикасался к бесценному сокровищу. За долгие годы знакомства с Линь Чжися у него выработалось убеждение: он не должен пугать её и, тем более, оказывать на неё дурное влияние.
Линь Чжися взяла и его правую руку, тихо проговорив:
— Я знаю, ты ко мне добрее всех.
От этих слов его сердце едва не растаяло.
Его рука скользнула с её щеки на затылок, он наклонился и поцеловал её в лоб. Она улыбнулась ещё нежнее и прильнула к нему. Его объятия казались такими тёплыми и надёжными, что она полностью расслабилась, втайне радуясь, что этот миг нежности навсегда останется в её памяти.
И тогда она искренне сказала:
— Ты мне и правда очень нравишься.
В присутствии Цзян Юйбая Линь Чжися привыкла выражать свои мысли прямо. Что бы она ни говорила, это было безопасно — факт, который она подтверждала для себя не раз.
Она прижалась ухом к его груди, с любопытством прислушиваясь к биению сердца.
Догадавшись о её намерении, он спросил:
— Хорошо слышно?
Линь Чжися принялась считать удары:
— Тук, тук, тук… Сердце бьётся всё быстрее.
Цзян Юйбай почувствовал себя так, словно она раскрыла его тайну. Он ощущал прилив крови и неисчерпаемую энергию, которой не было выхода. Он невольно поднял голову и уставился в пустой потолок, не позволяя себе даже краем глаза взглянуть на Линь Чжися.
Она уже была в его объятиях; если бы он продолжил смотреть на неё, то и сам не знал бы, что может совершить.
Но Линь Чжися спросила:
— О чём ты думаешь?
Цзян Юйбай попытался скрыть правду:
— Ни о чём.
— Правда? — усомнилась она.
— Я думаю… о всякой чепухе, — признался он.
Он едва не выпалил: «Мои мысли совсем не чисты». Чтобы сохранить свой образ в глазах Линь Чжися, он не посмел сказать прямо и лишь прикрылся словом «чепуха».
Линь Чжися поднялась со своего места и подошла к краю кровати. Схватив подушку в виде Цао Мэй, она со всей ответственностью предложила:
— Давай я научу тебя медитировать. Вчера вечером с помощью медитации я привела в порядок сумбурные мысли в своей голове…
Очевидно, Линь Чжися неправильно поняла смысл слов Цзян Юйбая.
Цзян Юйбай решил не разуверять её. Послушавшись совета Линь Чжися, он снял обувь, сел на её кровать, скрестив ноги, и вместе с ней закрыл глаза. Она заговорила медленнее и тише:
— Медитация поможет тебе настроиться, снимет стресс. Первый шаг: освободи разум, выровняй дыхание…
Но Цзян Юйбай возразил:
— Я не могу освободить разум.
— Почему? — Линь Чжися открыла глаза.
Она повернула голову, встретившись с ним взглядом.
Он молча смотрел на неё.
Линь Чжися беспричинно почувствовала тень опасности и отстранилась на дюйм, но голос её звучал властно:
— Сейчас я учитель Линь. Если ты не скажешь, в чём проблема, как учитель сможет тебе помочь?
Цзян Юйбай слегка отодвинул одеяло позади себя, и плюшевый пингвинёнок скатился в угол кровати. Он приблизился к Линь Чжися и прошептал ей что-то на ухо, отчего её лицо мгновенно вспыхнуло пунцовым цветом. Она сидела на коленях, не зная, куда деть руки, а он переспросил:
— Можно?
Он повторил свою просьбу:
— Можно мне тебя поцеловать?
У Линь Чжися было некое предчувствие. Поцелуй, о котором говорил Цзян Юйбай, был не мимолётным касанием на секунду-другую, а тем долгим, страстным и неистовым переплетением, что часто показывают в сериалах. Она ещё не была готова к этому психологически, и Цзян Юйбай пробормотал себе под нос:
— Хотя, забудь. Если тебе будет неприятно, ты не сможешь этого забыть…
Не дав Цзян Юйбаю договорить, Линь Чжися схватила его за воротник:
— Не спеши с выводами, дай мне сначала попробовать.
Как и в день их первого тесного контакта, Цзян Юйбай коснулся губами уголка её рта. Он не стал обнимать её за талию или спину, поначалу желая оставить ей возможность в любой момент отстраниться, но она вся обмякла и постепенно опустилась на кровать. Её длинные чёрные волосы рассыпались по подушке, отчего простыни и наволочка казались ещё белее.
Цзян Юйбай, опершись левым локтем о кровать, склонился и поцеловал её в раскрасневшиеся губы. Даже лучший настой из роз не сравнился бы и с сотой долей этого дивного вкуса. Все прежние терзания, фантазии и сдерживаемое терпение в этот миг обрели краткое избавление.
Поначалу Линь Чжися стало трудно дышать, но, к счастью, она умела быстро приспосабливаться. Вскоре она уловила суть поцелуя. Она держалась за плечи Цзян Юйбая и невольно сжала его одежду, оставляя на ней складки. Погружённая в этот небывалый чувственный порыв, она не забыла честно признаться:
— Мне очень приятно, я хочу поцеловать тебя ещё.
Она прикоснулась кончиком пальца к его губам, и он, перехватив её руку, поцеловал тыльную сторону ладони.
Линь Чжися залилась лёгким румянцем.
От смущения она перевернулась на другой бок, и Цзян Юйбай прилёг позади неё. Кровать в общежитии была узкой, она наугад поймала его руку и прижала к своей талии. Он обнял её крепче и позвал:
— Ся-Ся.
Линь Чжися не отозвалась.
Цзян Юйбай проявил настойчивость:
— Ся-Ся.
Линь Чжися повернулась к нему лицом:
— Я здесь.
Он посмотрел на неё и улыбнулся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
