Линь Чжися словно что-то почувствовала.
Она слегка коснулась губами уголка рта Цзян Юйбая. Что же она творила? Ею овладели инстинкты, пробудившиеся в подсознании. В беспамятстве страсти их поцелуи были пылким и жадными, они отдавались чувствам до самозабвения, а затем оба преодолели все преграды, полностью погрузившись в упоительную близость.
*
В половине пятого утра изнурённая Линь Чжися уснула в объятиях Цзян Юйбая.
Цзян Юйбай перенёс Линь Чжися на другую чистую и широкую кровать, соединённую с главной спальней. Он укрыл её одеялом и лёг рядом; тусклый лунный свет озарял её спящее лицо. Он грезил о ней с восемнадцати лет, и лишь теперь, в двадцать один год, познал это невыразимо прекрасное, высшее наслаждение, подобное упоительному и дивному сну.
Распорядок дня Цзян Юйбая долгие годы оставался неизменным. Он рано ложился и рано вставал, почти никогда не засиживаясь допоздна. Но в эту ночь он сделал исключение. Он нежно гладил Линь Чжися по волосам, не в силах удержаться, чтобы снова и снова не поцеловать её в лоб. Он оставался в ясном сознании до семи часов утра, пока на востоке не забрезжил рассвет, и лишь тогда пепел догоревшего пожара в его сердце окончательно остыл.
Перед тем как уснуть, он не забыл крепко обнять Линь Чжися; вдыхая разлитый над подушками нежный сладкий аромат, он погрузился в безмятежный сон.
Когда солнце поднялось уже высоко, Линь Чжися медленно проснулась.
Цзян Юйбай только что принял душ. Он неспешно вышел из ванной, обернув вокруг бёдер белоснежное полотенце; с его коротких чёрных волос падали капли воды. Несколько капель скатились на ключицы, приковав к себе взгляд Линь Чжися. Она внезапно вспомнила все подробности прошлой ночи; стоило ей собраться встать, как в пояснице отозвалась ломота. Не зная, что делать, она в смущении спряталась под одеялом. Цзян Юйбай присел на край кровати, ласково выманивая её наружу:
— Ся-Ся.
Голос Линь Чжися звучал очень мягко:
— Не зови меня.
Цзян Юйбай приподнял одеяло и забрался внутрь.
Линь Чжися встретилась с ним взглядом под покровом одеяла.
На её теле ещё виднелись не сошедшие красные отметины. Цзян Юйбай протянул руку, чтобы коснуться её, и она снова прильнула к нему, прошептав:
— Мне понравилось то чувство… — И добавила: — Ты мне нравишься.
Сердце Цзян Юйбая готово было растаять от её слов. Он перебирал длинные волосы Линь Чжися и негромко, словно в бреду, ответил ей:
— Я люблю тебя.
Это был первый раз, когда он произнёс эти три слова.
Линь Чжися чувствовала сладостную радость и лёгкое смущение. Она обняла подушку и снова улеглась на кровать, как вдруг зазвонил телефон.
Цзян Юйбай выдвинул ящик тумбочки и взял свой мобильный. Он не сразу ответил на вызов, так как на экране высветилось: «старший брат жены».
Вчера вечером Линь Чжися предупредила маму, сказав прямо, что она в гостях у Цзян Юйбая, и поскольку уже слишком поздно, она не вернётся домой, а переночует в гостевой комнате.
У Цзян Юйбая и Линь Чжися уже была постоянная работа. Теперь они оба были взрослыми людьми, способными обеспечить себя сами. Родители Цзян Юйбая больше не ограничивали его, а мама Линь Чжися лишь наказала ей «быть осторожнее», не требуя обязательного возвращения домой в тот же вечер.
Единственной переменой оставался Линь Цзэцю.
Цзян Юйбай нажал кнопку ответа и услышал вопрос Линь Цзэцю:
— Забыл тебя спросить: Линь Чжися вчера была у тебя?
Цзян Юйбай подтвердил:
— Она у меня, ещё не уходила.
Линь Чжися, закутавшись в одеяло, выпрямилась на кровати.
Цзян Юйбай добавил:
— Я собираюсь пойти с ней пообедать.
Голос Цзян Юйбая звучал спокойно, без всяких колебаний — по сравнению с прошлой ночью он казался совсем другим человеком. Созданная им видимость невольно ввела Линь Цзэцю в заблуждение. Линь Цзэцю решил, что его мэймэй просто переночевала у Цзян Юйбая и ничего серьёзного не произошло. В конце концов, мэймэй обещала ему, что не заставит его становиться дядей в столь молодом возрасте.
Линь Цзэцю распорядился:
— В блюда для неё кладите поменьше острого перца, и проследи, чтобы в холодильнике был йогурт Цао Мэй. Пока всё, я пошёл работать.
Теперь Цзян Юйбай уже мог мирно сосуществовать с Линь Цзэцю. Он ответил:
— Не беспокойся, я позабочусь о Ся-Ся.
Линь Цзэцю добавил:
— Ся-Ся — это домашнее имя, так её называют только свои.
Цзян Юйбай включил громкую связь, и Линь Чжися слышала голос брата. Она вставила:
— Цзян Юйбай рано или поздно станет членом моей семьи. Он уже мой человек.
Сердце Линь Цзэцю ёкнуло.
Но он не подумал ни о чём дурном, лишь пожурил её:
— Не говори так, девушка должна быть скромнее. Ладно, идите обедать, не тяните время.
Повесив трубку, Линь Цзэцю отправился работать. В их компании действовала система «гибкого графика сверхурочных», а премии выплачивались по результатам работы. Ради щедрых годовых бонусов Линь Цзэцю в последнее время писал код с особым рвением. Вспомнив слова Цзян Юйбая, он осознал, что и сам ещё не обедал. Накинув куртку, он поспешил в столовую.
Линь Цзэцю случайно столкнулся в столовой с одноклассником — тот работал в той же компании. Первым делом одноклассник спросил:
— О, Цю-гэ? Цю-гэ, давно не виделись! Как твоя мэймэй, она уже вернулась из-за границы?
Линь Цзэцю взял в окне раздачи порцию говядины на железной пластине с рисом и тарелку овощного салата. Он поднял поднос; в душе он чувствовал крайнее раздражение, но на словах оставался вежлив:
— Вернулась, сейчас ищет место преподавателя в университете административного центра.
— Ого, такая крутая? — одноклассник преградил путь Линь Цзэцю. — Цю-гэ, давай пообедаем вместе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
