Празднование юбилея Первой провинциальной средней школы должно было состояться в ближайшие дни.
Линь Чжися и её друзья получили приглашения от директора.
Директор надеялся, что Линь Чжися выступит в качестве «представителя выдающихся выпускников» с речью перед младшими учениками, чтобы вдохновить их жить активно и смело шагать в будущее.
Линь Чжися немного подумала и согласилась.
Она также сообщила Цзян Юйбаю: — Я буду выступать на церемонии в честь юбилея Первой провинциальной школы в этом году.
Когда Линь Чжися говорила с Цзян Юйбаем, тот сидел в кабинете и проверял документы. Он писал электронной ручкой и одновременно отвечал: — Я видел список выступающих: Линь Чжися, Дуань Циянь, Цзинь Байхуэй, Тань Цяньчэ…
Линь Чжися спросила: — А тебя там нет?
Цзян Юйбай неожиданно ответил: — Я всего лишь обычный человек. Того, чего я достиг сегодня, я добился целиком и полностью благодаря условиям, обеспеченным моей семьёй. Если я буду выступать перед школьниками, то всё, что я смогу сказать, — это лишь дежурные вежливости, в которых нет особого смысла.
Линь Чжися подумала: «Раз он так легко упомянул, что в этом “нет смысла”, значит, директор школы к нему уже обращался».
Как оказалось, догадка Линь Чжися была совершенно верной.
В тот вечер Дуань Циянь оповестил всех в группе WeChat: — Братья и сёстры из Первой провинциальной, вы обязательно должны прийти на юбилей в этом сентябре! Я буду выступать на церемонии. Десятки выдающихся выпускников разных лет будут по очереди выходить на сцену, каждому даётся всего десять минут. Если у вас есть время, приходите меня поддержать, а заодно устроим встречу одноклассников!
Он специально отметил Цзян Юйбая: — Ты отказал директору, так не отказывай хоть мне.
Цзян Юйбай ответил стикером «Ок».
Все поочерёдно откликнулись.
Дуань Циянь был организатором этой встречи. Он забронировал ресторан, составил план, но внезапно засомневался. Он не знал, стоит ли приглашать Цзинь Байхуэй.
Цзинь Байхуэй была их одноклассницей в старшей школе.
Однако никто из класса с ней особо не общался.
Если Дуань Циянь её пригласит, он боялся, что ей не о чем будет поговорить с другими, и она будет неловко сидеть в одиночестве.
Если же не пригласит, то ведь она тоже в этом году числится в списке выдающихся выпускников. Она осталась в Пекине в докторантуре и только что опубликовала важную математическую статью, получившую широкое признание на международном уровне. Способности Цзинь Байхуэй были на виду, возможно, она смогла бы обсудить математику с Линь Чжися и остальными.
В итоге Дуань Циянь написал Цзинь Байхуэй электронное письмо.
Цзинь Байхуэй ответила в тот же день: — Я приду, спасибо.
Дуань Циянь добавил имя Цзинь Байхуэй в таблицу участников «встречи одноклассников».
*
В день юбилея вся Первая провинциальная школа напоминала море людей.
Огромные красные транспаранты висели на башнях-близнецах со школьными часами, на них было написано: «Сердечно приветствуем выпускников, вернувшихся в родную школу!»
В этом году исполнилось десять лет с тех пор, как Линь Чжися покинула Первую провинциальную школу, но она отчётливо помнила каждое её здание.
Она прекрасно помнила классы средней и старшей школы.
И вот теперь она сама стала преподавателем.
Для нынешнего юбилея Линь Чжися серьёзно подготовила речь. Она также переговорила с Тань Цяньчэ, чтобы избежать повторения одних и тех же тем из работы «объединённой исследовательской группы четырёх школ».
Тань Цяньчэ, однако, сказал: — Моя речь закончится через три минуты, я буду говорить только о методах обучения, так что наши темы не пересекутся.
— Три минуты — не слишком ли коротко? — спросила Линь Чжися.
Тань Цяньчэ пожал плечами: — Меня и так сюда, словно утку на насест, силком загнали.
Тань Цяньчэ стоял в комнате отдыха за кулисами школьного актового зала. На нём был строгий чёрный костюм, а к лацкану был приколот золотистый цветок османтуса — символ Первой провинциальной школы.
Засунув руки в карманы, он огляделся вокруг.
Линь Чжися продолжила обсуждать с ним дела: — В следующем месяце я везу нескольких студентов на конференцию в США. Если у оставшихся возникнут вопросы, они могут прийти к тебе… или к Мэн-лаоши. Я уже предупредила Мэн-лаоши.
— Тебе не нужно меня предупреждать, — Тань Цяньчэ взглянул в зеркало. — Твои студенты — это и мои студенты.
В зеркале появилось отражение Цзян Юйбая.
Цзян Юйбай встретился взглядом с Тань Цяньчэ через зеркало, и Тань Цяньчэ с улыбкой пояснил: — Не пойми неправильно, мы с Линь-лаоши оба руководим объединённой исследовательской группой четырёх школ, обучение наших студентов перекрёстное, так что я должен нести за них ответственность.
— Не волнуйся, — подхватил Цзян Юйбай. — Я просто зашёл повидать Линь-лаоши.
Цзян Юйбай тоже был в чёрном костюме, но на его лацкане не было золотого османтуса. Тань Цяньчэ слегка удивился: — Ты не будешь выступать на сцене?
Цзян Юйбай поправил цветок золотого османтуса на груди Линь Чжися: — Я буду аплодировать вам из зала.
— Хорошо! — сказала Линь Чжися. — Когда выступления закончатся, пойдём на совместный ужин.
— Ужин вашего класса? — вставил Тань Цяньчэ.
Из вежливости Линь Чжися пригласила: — Ужин нашего школьного класса. Ты тоже можешь присоединиться, если хочешь.
Тань Цяньчэ снова спросил: — Где будет ужин? В том самом дорогом ресторане рядом со школой?
— Да, — ответила Линь Чжися. — Ресторан сделал нам скидку.
Ведущий на сцене объявлял программу. Первым выступал старец, которому перевалило за семьдесят — он был выпускником Первой провинциальной школы прошлого века. Седовласый, в очках, он шёл, опираясь на сопровождающих.
Но когда он заговорил, его голос был полон сил; он вдохновил всех присутствующих учеников, и даже Линь Чжися не удержалась от аплодисментов.
— Стану ли я таким же, когда состарюсь? — внезапно произнёс Цзян Юйбай.
Он стоял позади Линь Чжися, совсем близко.
Он понизил голос, словно говорил сам с собой.
Линь Чжися очень нежно успокоила его: — Нет. У нашего поколения физическое состояние лучше. Когда тебе исполнится семьдесят, технологии уже уйдут далеко вперёд, и ты наверняка будешь дедушкой, который ходит так быстро, словно летит.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
