Однако Цянь-гунцзы, казалось, не подумал об этом, лишь устало махнул рукой:
— Нет нужды в любезностях. Я уже сказал: самое большее через пять дней я вернусь к своему первоначальному облику.
Сяо Гун рассмеялся:
— Не беспокойтесь, не беспокойтесь. В течение трёх дней «я» упаду в бездну, и от костей не останется следа. К тому времени нашим людям больше не придётся жить в вечном страхе, ха-ха-ха-ха…
— В ту самую бездну под утёсом Десяти Тысяч Рек и Тысячи Гор? — Чэнь-гуаньши немного колебался. — Там весьма опасно, ничего не случится?
Ингоу бицзы усмехнулся:
— У старого Чэня сердце бодхисаттвы, он сопереживает Сяо Гуну. Сяо Гун, почему ты ещё не поблагодарил старого Чэня?
Сяо Гун поспешно поблагодарил его, а затем добавил:
— Будьте покойны, оба. Пусть в остальном я не силён, но мастерству «Нитевого геккона» я обучался с самого детства. Будь то обветренная отвесная скала или даже зеркальная поверхность, я смогу удержаться на ней. Через два шичэня я сам медленно выберусь наверх.
Старый Чэнь кивнул:
— Раз так, то прикончи Фань Синцзя, чтобы не оставлять за собой проблем.
Сердце Цай Чжао упало.
Цянь-гунцзы, казалось, тоже удивился:
— Оставьте его хотя бы ещё на несколько стражей, поучитесь его манере говорить и ходить. Чтобы превратиться в другого человека, недостаточно просто иметь похожую оболочку.
Сяо Гун проявил полное безразличие:
— Этот парень каждые несколько дней спускается с горы за покупками. Я так долго скрывался в городке, что тайно наблюдал за ним не менее семи-восьми раз. И каждый раз я пристально следил за ним по целому стражу. Его слова и походка мне отлично известны. — Смысл его слов был ясен. Фань Синцзя больше не представлял ценности.
— Вы давно планировали заменить этого человека? — изумился Цянь-гунцзы.
Сяо Гун самодовольно произнёс:
— Не только его. За каждым мало-мальски важным человеком в секте Цинцюэ тайно следят наши братья со схожими телосложениями. Как только ситуация изменится, мы немедленно сможем произвести замену!
Цянь-гунцзы недовольно фыркнул.
Ингоу Бицзы улыбнулся:
— Разумеется, для этого всё равно потребуется мастерство Цянь-гунцзы.
Слушая это, Цай Чжао почувствовала, как её ладони стали холодными и влажными.
Чан Нин, словно что-то почувствовав, потянул её за маленькую руку — его ладонь была сухой и тёплой.
Цай Чжао обхватила его большой палец, сжав его в своей ладони. Этот жест, свойственный маленьким детям, был нужен ей лишь для того, чтобы найти хоть какую-то опору и доверие.
Чан Нин молча смотрел на девочку некоторое время, затем отвернулся.
Он уже хорошо был знаком с теплом, приливающим к его сердцу. Он знал, что неважно, бесчинствуют ли снаружи демоны или повсюду бродят злые духи, — он всегда защитит эту девочку.
Пока четверо разговаривали, Сяо Гун вытащил из-за голенища сапога острый клинок и с гнусной ухмылкой направился к Фань Синцзя.
Цянь-гунцзы выразил недовольство:
— Это моя комната. Если тут всё зальёт брызгами крови, я не смогу здесь больше находиться.
Ингоу Бицзы похлопал Сяо Гуна по плечу:
— Позволь я. — С этими словами он сосредоточил ци в ладони и направился к кушетке.
Разве могла Цай Чжао безучастно смотреть, как убивают Фань Синцзя? Ещё когда Сяо Гун обнажил клинок, она уже собрала энергию в ладони, решив во что бы то ни стало спасти жизнь Фань Синцзя. В тот момент, когда она собиралась броситься вперёд, она вдруг почувствовала, как чья-то рука тяжело легла ей на плечо, и её движения замерли.
Чан Нин уже вылетел вперёд, подобно стреле, спущенной с туго натянутого лука. Его широкие длинные рукава прочертили в воздухе изумительную дугу, а затем последовал мощный удар ладонью прямо в центр спины Ингоу Бицзы. В этот удар он вложил всё своё нынешнее мастерство. Ингоу Бицзы мгновенно отлетел прочь, с грохотом врезался в стену и сплюнул кровь.
Эти четверо совершенно не подозревали, что в комнате прячется кто-то ещё. Этот внезапный поворот застал их врасплох, они были практически парализованы страхом.
Сяо Гун, увидев, что Ингоу Бицзы тяжело ранен, в ярости безумно бросился на Чан Нина с ножом. Однако его боевые искусства значительно уступали навыкам Ингоу Бицзы, и исход был предсказуем.
Цянь-гунцзы, стоявший у кушетки, уже обезумел от ужаса и, присев на корточки, мелко дрожал.
Только управляющий Чэнь среагировал быстрее всех. Он прекрасно знал, что боевое мастерство Ингоу Бицзы было одним из лучших в этом поместье, и всё же тот не смог устоять перед силой удара внезапно появившегося человека. Пусть даже противник воспользовался преимуществом внезапной атаки, высота его боевых искусств не вызывала сомнений. Бросаться в схватку самому означало верную смерть, лучше было поскорее позвать на помощь.
Поэтому он одной рукой подхватил стоявший на столе чайник, а ногой распахнул ближайшее к нему окно. Он с силой швырнул чайник наружу и уже собирался во весь голос закричать, взывая о спасении, как вдруг почувствовал, что его схватили за шиворот. Его, точно дохлую собаку, потащили назад и швырнули на пол.
Терпя боль от переломов по всему телу, он увидел стоящего рядом невысокого ученика секты. Тот лишь совершил в пустоте вращательное движение ладонями внутрь, и две оконные створки, словно притянутые невидимой рукой, стремительно захлопнулись.
Управляющий Чэнь не знал человека перед собой, но он видел этот приём раньше. В день торжественной церемонии прекрасная юная дева, собиравшаяся стать ученицей, голыми руками вырвала ребёнка из рук Ло Юаньжун, находившейся в нескольких чжанах от неё. Она использовала именно этот приём.
Он в шоке указал пальцем на Цай Чжао:
— Ты, ты Цай… ах! — Предсмертный крик оборвался на полуслове. В его горло вонзился всё ещё вибрирующий короткий нож — тот самый, который только что держал в руках Сяо Гун.
Цай Чжао обернулась и увидела, что Ингоу Бицзы лежит у стены с залитым кровью лицом, его шея была сломана — очевидно, Чан Нин нанёс ещё один удар. Цянь-гунцзы по-прежнему обнимал ножку кровати, дрожа как осиновый лист. И только лежавший на полу Сяо Гун ещё дышал.
Однако чайник, который мгновение назад выбросил управляющего Чэня, разбился о каменные плиты снаружи, издав звонкий звук, и это уже встревожило окружавшую поместье стражу. К счастью, поскольку в этой комнате должно было свершиться «великое искусство подмены», Ингоу Бицзы отослал всех охранников подальше, но их появление было лишь вопросом времени.
Чан Нин наступил ногой на голову Сяо Гуна и холодно произнёс:
— Есть ли у вас другие укрытия, кроме этого? Отвечай честно, и я дарую тебе быструю смерть.
Кто бы мог подумать, что Сяо Гун окажется весьма стойким. Сдерживая боль, он громко рассмеялся:
— Ваша секта Цинцюэ уже давно превращена нами в решето. Гибель школы не за горами, а ты всё ещё пытаешься важничать передо мной, ха-ха-ха… — Он смотрел на одеяние Чан Нина, полагая, что тот тоже является учеником секты.
