Она посмотрела на сухие, буйно разросшиеся кусты перед собой и беспомощно пробормотала себе под нос:
— Не думала, что мне придётся подражать тому парню.
…
Сорняки вспыхнули от первого же прикосновения огня, ветер раздул пламя, и небо мгновенно озарилось золотисто-красными всполохами.
Ученики в дозоре вдалеке всмотрелись и закричали:
— Беда, у каменной тюрьмы пожар!
Они уже собирались поспешить на тушение, как вдруг заметили в стороне неясный силуэт человека, который что-то тащил. Они тут же высоко подняли факелы и громко прикрикнули:
— Кто там впереди?! Быстро назови себя!
Сяогунян подняла голову, тёмный капюшон плаща соскользнул, открыв свежее и яркое, чистое лицо:
— Снова не спится, вышла прогуляться.
…
Раздался резкий и пронзительный свист серебряного свистка — четыре длинных гудка и один короткий. Как только его услышали другие патрульные ученики, они тоже засвистели в свои серебряные свистки, распространяя сигнал тревоги.
Чжуан Шу услышал свист, постучал в дверь учителя и вошёл:
— Учитель…
Ли Вэньсюнь уже оделся и встал, его лицо было мрачнее тучи:
— Я слышал. Вели всем ученикам с мечами, обучающимся более трёх лет, подняться и собраться перед утёсом Десяти Тысяч Рек и Тысячи Гор. — Как бы Цай Чжао ни буянила, в конце концов, она сможет уйти, только миновав утёс Десяти Тысяч Рек и Тысячи Гор.
Чжуан Шу сложил руки, принимая приказ.
…
Фань Синцзя в спешке попадал руками в рукава и вбежал в комнату:
— Лэй-шибо, Лэй-шибо, свисток просигналил четыре длинных и один короткий, кто-то ворвался в тюрьму! Это точно Чжао-Чжао-шимэй, давайте скорее пойдём и посмотрим!
Лэй Сюмин с суровым лицом ответил:
— И зачем вы пойдёте? Чтобы вас побили? С твоими жалкими умениями кого ты сможешь спасти!
Фань Синцзя с плаксивым видом сказал:
— Но что же делать, неужели Чжао-Чжао-шимэй погибнет?!
Лэй Сюмин обернулся и как раз увидел расшитый парчовый халат на вешалке. В его памяти всплыло другое живое лицо:
— Ого, я никогда не видела такой вышивки на одежде, как красиво и необычно. Хочешь, поменяемся на что-нибудь?
Он не согласился, и тогда та девочка забрала его ночью тайком, оставив взамен два снежных лотоса.
Сюэлянь, который не купишь и за десять тысяч золотых, был обменян всего лишь на обычный изысканный наряд и заурядный нефритовый венец.
Тогда он долго пребывал в оцепенении.
Больше не будет такой глупой сяогунян, которая принесёт снежные лотосы в обмен на его одежду и венец.
Лэй Сюмин долго молчал, а затем тяжело вздохнул:
— Поднимай стражников, пусть они нас сопровождают. Если Чжао-Чжао ранят, мы хотя бы сможем ей помочь.
Фань Синцзя был вне себя от радости.
…
Ци Линбо раскраснелась от возбуждения:
— Я знала, я так и знала, что эта ничтожная девка Цай Чжао не усидит спокойно! Слышали? Это наверняка она ворвалась в тюрьму! Второй шисюн, пойдём посмотрим на это зрелище!
— Конечно, пойдём! — Дай Фэнчи едва не светился от счастья. — Хочу увидеть, как её изобьют до полусмерти!
— Куда это вы собрались? Кто вам позволил! — Инь Сулянь с холодным лицом вышла из внутренних покоев. — Мои слова для вас — пустой звук? Ситуация снаружи неясная, куда вы лезете, сидите здесь смирно!
Ци Линбо засуетилась:
— а… то есть… а-нян, мы не собираемся лезть в драку, мы просто хотим посмотреть на зрелище!
Дай Фэнчи тоже поспешил добавить:
— Да, мы не будем вмешиваться, просто поглядим, как Цай Чжао не поздоровится, и отведём душу!
Инь Сулянь была непреклонна.
Ци Линбо впала в отчаяние и закричала, что выхватит меч и прорвётся силой.
Тут вмешалась бабушка Мао:
— Мы будем стоять поодаль и смотреть, так сяоцзе и гунцзы не пострадают.
Инь Сулянь беспомощно ответила:
— Бабушка Мао, идите с ними. Возьмите побольше умелых людей и не позволяйте им приближаться слишком близко.
…
Пан Сюнсинь вошёл в комнату с мечом за спиной и глухо спросил:
— Гунцзы, снаружи переполох, мы пойдём?
Сун Юйчжи в аккуратно надетой одежде стоял у окна; казалось, он совсем не ложился и простоял так неизвестно сколько. Он ответил:
— Разумеется, пойдём, но нашим людям нельзя вступать в бой.
Пан Сюнсинь опешил:
— Но я слышал, что тюрьму взломала Сяо Цай-гунян…
Сун Юйчжи обернулся:
— Пан Люшу, пожалуйста, послушайся меня.
Пан Сюнсинь посмотрел на решительного юношу перед собой и, преисполненный доверия, ответил:
— Слушаюсь.
…
В трёх-четырёх ли (ли, единица измерения) от утёса Десяти Тысяч Рек и Тысячи Гор, на пустыре к западу от второго зала дворца Мувэй.
Сяогунян, тащившую тележку с бочкой воды, окружили плотным кольцом. Многочисленные факелы и фонари освещали ночную мглу так ярко, что резало глаза, словно днём. Повсюду слышались поспешные шаги и перекликающиеся голоса, создавая атмосферу напряжённой и странной суматохи.
Лже-Ци Юнькэ стоял на возвышении и кричал Ли Вэньсюню, находившемуся неподалёку:
— Теперь ты видишь? Я же говорил, что она давно в сговоре с тем мелким воришкой из Демонической секты.
Ли Вэньсюнь помрачнел, но не проронил ни слова.
Лже-Ци Юнькэ громко расхохотался:
— Цай Чжао, я давно знал, что ты придёшь спасать пленника. Ты и правда спелась с Демонической сектой!
Цай Чжао всё ещё держала в руках верёвку от тележки. Услышав это, она подняла голову и усмехнулась:
— Хватит твердить целыми днями «Демоническая секта» да «Демоническая секта», скажи что-нибудь новенькое. Не Чжэ — ты подлый, бесстыдный, двуличный и коварный, никчёмный трус, в чьём теле и пары лянов костей не наберётся! Если бы не величие покойного Не Хэнчэня, которым ты прикрываешься, тебя бы давно раздавили сапогом, как вонючего клопа!
Выкрикнув это, она улыбнулась лже-Ци Юнькэ и группе людей в серых одеждах:
— А теперь вы, господа, извольте повторить эти ругательства. Вам ведь это не составит труда, верно?
Лже-Ци Юнькэ позеленел от ярости, люди в серых одеждах плотно сжали губы, а несколько человек даже сделали движение, готовясь броситься на Цай Чжао.
Цай Чжао обернулась и обратилась к ученикам сект:
— А вы осмелитесь так крикнуть? Те, кто не осмелится, наверняка сами в сговоре с Демонической сектой.
Тут же несколько учеников принялись костить Не Чжэ на чём свет стоит, а некоторые даже добавили от себя ещё более крепкие выражения.
Цай Чжао снова посмотрела на лже-Ци Юнькэ:
— Учитель, вы видите? Кто из людей Бэйчэня не осмелится обругать главу Демонической секты?
Подозрительный взгляд Ли Вэньсюня скользнул по ним.
Под надзором Дуань Ингоу Бицзы нескольких людей в серых одеждах вытолкнули вперёд, и они, заикаясь, выдавили из себя пару ругательств в адрес Не Чжэ. Однако в их словах не было ни силы, ни запала. Они выглядели так, будто их насильно заставляют поступиться честью.
Цзя Ци Юнькэ взмахнул рукой и сказал Цай Чжао:
— Не нужно лишних слов. Неважно, в сговоре ты с Демонической сектой или нет, но то, что ты похитила преступника из секты Цяньмянь — неоспоримый факт. Ли-шисюн, Оуян-шисюн, Чэнь-шисюн, что вы скажете?
Ли Вэньсюнь с мрачным лицом махнул рукой, и внешние ученики слой за слоем окружили Цай Чжао.
Оуян Кэся и Чэнь Цюн обменялись взглядами и приказали внутренним ученикам следовать за ними.
Семь или восемь человек в серых одеждах тоже хотели броситься вперёд, но Дуань ингоу бицзы остановил их. Криво усмехнувшись, он прошептал:
— Сначала пусть они сами между собой поборются, а мы поглядим на боевые искусства секты Цинцюэ. Однако ловите момент, чтобы отбить мальчишку по фамилии Цянь.
Он кивнул подбородком в сторону тележки с бочкой.
Люди в серых одеждах поняли его намёк.
Когда приготовления были закончены, все взгляды устремились на пустую площадку внизу.
