Горы Ханьхай — это не одна гора, а целая горная цепь.
Куда ни глянь — повсюду громоздятся хребты и тянутся бесконечные гряды. Днём они радуют взор сочной зеленью, но с приходом ночи здесь вспыхивают мириады блуждающих огней, а в призрачных отблесках фонарей порой невозможно разобрать, человек перед тобой или привидение.
Двести лет назад первый глава секты Му Сюцзюэ выбрал это место для основания своего учения. Сначала он возвёл дворец Цзилэгун (Дворец Великого Блаженства) и павильон Драгоценных Свитков Девяти Провинций, а последующие главы достроили другие важные места секты. Утёс Поминовения небожителей и помост Пожирания богов (Шишэньтай). От этих центров, словно паутина, разлеталось бесчисленное множество тайных ходов и скрытых дверей, незримо затаившихся в недрах величественных гор.
Единственный путь, ведущий наружу, пролегал сквозь густую чащу чёрного бамбука. По обе стороны дороги таилось великое множество ловушек и хитроумных механизмов, за что люди в цзянху прозвали её «Юмин Хуандао».
В этот час на Юмин Хуандао царила необычайная тишина, на всём пути не было видно ни одного блуждающего огонька.
На восточной окраине густого и тёмного бамбукового леса стояло ярко освещённое просторное здание. Снаружи и внутри в три ряда выстроились вооружённые воины, пребывая в состоянии предельной бдительности. Ю Гуанъюэ достал жетон и стремительным шагом прошёл во внутренние покои, в кабинет, где при свете лампы над столом склонилась высокая статная фигура.
— Приходи, — красивый и холодный юноша даже не поднял головы. Его длинные ресницы отбрасывали на веки глубокие тени, отчего кожа казалась особенно белой.
Ю Гуанъюэ простерся ниц:
— Приветствую Му-шаоцзюня.
Му Цинъянь спросил:
— Всё подготовлено?
Ю Гуанъюэ ответил:
— Ван Тяньфэн собрал всех крепких мужчин из деревень, окружающих алтарь Чжуцюэ. Лю Цзянфэн со своими людьми затаился неподалёку от алтаря, ожидая удобного момента. Тан Кин возглавляет оставшихся людей из созвездия Тяньцюань. Все ждут лишь вашего приказа, Му-шаоцзюнь.
— Поднимись для начала, — Му Цинъянь поднял голову и тихо вздохнул. — Старейшина Чоу был безгранично предан клану Му, это было ясно как день. Жаль, что когда человек уходит, чай остывает.
После его смерти одни его люди погибли, другие переметнулись в иные школы, и в живых осталось лишь несколько человек.
Его взгляд переместился на стоящего перед столом Ю Гуанъюэ:
— Среди них ты занимаешь самый высокий ранг. В будущем мне придётся полагаться на твои таланты, Ю-сяньшэн.
Ю Гуанъюэ поклонился:
— Готов отдать жизнь за Му-шаоцзюня!
Му Цинъянь спросил:
— Шисань (Тринадцатый), мечи из Цзяньку уже извлечены?
Ю Гуанъюэ вздрогнул, заметив, как из тени вышел худощавый подросток. Он двигался бесшумно, точно призрак. Ю Гуанъюэ даже не почувствовал, что тот всё это время находился в комнате.
Лянь Шисань негромко доложил:
— Я пересчитал людей снаружи. Нам понадобится всего пятьдесят или шестьдесят клинков.
Му Цинъянь усмехнулся:
— А Шисань и впрямь умеет вести хозяйство, не зря учился счету у Чэн-бо. Отдай приказ: когда люди столкнутся с той «тварью», не нужно вступать в затяжной бой. Пусть используют эти мечи, чтобы перерубить ей шейные позвонки и позвоночник. Иди, раздай оружие.
Лянь Шисань подчинился и вышел.
Лицо Ю Гуанъюэ озарилось воодушевлением:
— Я слышал, что лет сто назад один из глав секты был одержим ковкой оружия. В течение двадцати лет он созывал лучших мастеров со всей Поднебесной и выковал сотни острейших мечей, рубящих железо как глину. Говорили, что они спрятаны где-то в горах, — так это, оказывается, правда!
Му Цинъянь самокритично заметил:
— У разбитого корабля найдётся и три цзиня гвоздей1.
По крайней мере, у семьи Му ещё остались кое-какие богатства, о которых не знает этот человек по фамилии Не.
Заметив выражение лица Му Цинъяня, Ю Гуанъюэ осторожно произнёс:
— Му-шаоцзюнь, на самом деле нам не нужно прилагать столько усилий и атаковать в лоб. Мне известны несколько тайных ходов на алтаре Чжуцюэ, мы могли бы пробраться по ним. С вашим мастерством боевых искусств прикончить этого Сюн Цяньцзиня (букв. «Сюн весом в тысячу цзиней») одним ударом меча будет куда проще, не так ли?
Му Цинъянь на мгновение задумался и кивнул:
— Верно, ты ведь несколько лет был помощником главы алтаря Чжуцюэ, так что действительно должен знать немало. Однако «простые пути» я уже пробовал год назад, и на этот раз я хочу выбрать другую дорогу. Знаешь ли ты, как лучше всего навести порядок в грязной, запущенной комнате?
Ю Гуанъюэ неловко улыбнулся:
— Прошу Му-шаоцзюня наставить меня.
А про себя подумал:
Му Цинъянь пристально посмотрел на тусклое пламя лампы:
— Раньше я думал, что достаточно просто сменить хозяина дома. Но позже я понял, что этот дом не просто грязен — его балки и колонны насквозь источены змеями, насекомыми, крысами и муравьями. Лучший способ прибраться в таком доме — вовсе не уборка. Его нужно просто сжечь дотла и отстроить заново. Год назад я самонадеянно решил, что достиг успеха в тренировках, и опрометчиво бросил вызов Не Чжэ. В итоге я оказался зажат врагами с двух сторон, был тяжело ранен и вынужден бежать. На этот раз я не стану искать встречи с Не Чжэ сразу. Я буду пядь за пядью прорываться от Юмин Хуандао до самого Цзилэгуна. — Он посмотрел на висящую на стене огромную карту. — И первым делом мы захватим алтарь Чжуцюэ.
Ю Гуанъюэ слушал его, охваченный тревогой:
— Му-шаоцзюнь, вы… вы хотите сказать, что собираетесь отбивать каждое место по отдельности? Это же потребует колоссальных усилий! Помимо алтаря Чжуцюэ есть ещё три главных алтаря: Цинлун, Байху и Сюаньу. Подноготную Чжуцюэ ваш подчинённый ещё худо-бедно знает, но об остальных трёх я не ведаю совершенно ничего!
— Верно, это будет очень трудно. Ты всё ещё желаешь служить мне? — Глаза Му Цинъяня были подобны ледяным источникам, безмерно холодные, но в то же время ослепительно прекрасные. Когда он устремил свой взор на Ю Гуанъюэ, у того по спине пробежал холодок.
Он поспешно ответил:
— Разумеется!
Му Цинъянь молча смотрел на него:
— Ю Гуанъюэ, в шесть лет торговцы людьми продали тебя в секту. Старейшина Чоу увидел, что ты смышлёный и обладаешь неплохими задатками, и выбрал тебя из толпы детей в качестве прислужника для алхимической палаты. После смерти старейшины Чоу ты уцелел во время чисток, устроенных кланом Не, благодаря своей юности. Позже, за твою расторопность и способности, тебя назначили главой одного из местных филиалов. Пять лет назад ты нашёл возможность сблизиться с главой алтаря Чжуцюэ Сюн Цяньцзинем. Пользуясь его «милостью и доверием», ты дослужился до помощника главы алтаря. К несчастью, это продлилось недолго: у Сюн Цяньцзиня вскоре появились два новых любимца. Чжан Сюнь и Ли Чжан заняли твоё место, став левым и правым помощниками главы алтаря Чжуцюэ, а тебя снова вытеснили в провинциальный филиал.
Ю Гуанъюэ сжался, слушая это; его прошиб холодный пот, а сердце наполнилось унижением и негодованием.
Му Цинъянь продолжил:
— Мне не важно, действительно ли ты помнишь доброту старейшины Чоу или просто мечтаешь вернуть себе былую власть. Я хочу, чтобы ты запомнил одно: раз уж ты присягнул мне на верность, ты будешь делать то, что я скажу. Когда Сюн Цяньцзинь умрёт, ты станешь новым главой алтаря Чжуцюэ.
Глаза Ю Гуанъюэ загорелись, кровь забурлила в жилах.
Он поднялся и опустился на колени подле кресла Му Цинъяня, намеренно ослабив ворот одежды так, чтобы обнажить изящные ключицы. С сияющим лицом он уже собирался что-то сказать, как вдруг почувствовал на себе взгляд Му Цинъяня, острый, словно разряд молнии, и леденящий до мозга костей.
Он вздрогнул и поспешно запахнул ворот.
Му Цинъянь медленно произнёс:
— Я скажу это лишь раз: мне не нравится, когда кто-то приближается ко мне ближе, чем на три шага.
Ю Гуанъюэ поспешил отползти подальше, решив отныне придерживаться тактики «хранения чистоты».
- У разбитого корабля найдётся и три цзиня гвоздей (破船也有三斤钉, pò chuán yě yǒu sān jīn dīng) — обр. даже в пришедшем в упадок деле или разорившемся влиятельном доме всегда остаются ценные остатки или скрытые ресурсы. ↩︎
