Ю Гуанъюэ тут же принял серьёзный вид и сказал:
— Фэн-гунян совершенно права. У золота и серебра нет ног, они никуда не убегут, а вот люди в темнице, возможно, держатся на последнем издыхании. Поспешим им на выручку.
По пути сразив нескольких отбившихся бойцов, двое добрались до подземной тюрьмы и застыли от изумления.
В отличие от темниц трёх предыдущих главных алтарей, где томилось множество непокорных горцев и адептов, а повсюду творились жестокие пытки и слышались завывания, в подземелье алтаря Сюаньу сидели сплошь люди с грубыми лицами и свирепым видом. Стоило Ю Гуанъюэ немного расспросить их, как стало ясно: все они — преступники, понесшие наказание за нарушение устава и бесчинства.
Цай Чжао невольно заметила:
— Похоже, этот хозяин алтаря Сюаньу — достойный человек.
Ю Гуанъюэ с чувством подтвердил:
— Я тоже слышал, что хозяин алтаря Сюаньу Шангуань доблестен и широк душой. Он строго правит подчинёнными и редко беспокоит простой народ.
— Это совсем не похоже на повадки Не Чжэ. Нужно во всём хорошенько разобраться, чтобы случайно не навредить доброму человеку.
— Э-э, тут такое дело… — замялся Ю Гуанъюэ. — Хозяин алтаря Шангуань прибыл в алтарь Сюаньу лишь несколько лет назад, и его прошлое мне неизвестно. Однако поговаривают, что он доверенное лицо Не Чжэ. Не Чжэ очень ценит его: то и дело посылает в алтарь Сюаньу редких зверей и диковинные материалы, а также постоянно вызывает его во дворец Цзилэ для обсуждения важных дел.
Цай Чжао с сомнением произнесла:
— Как говорится, тот, кто якшается с киноварью, краснеет, а тот, кто с тушью — чернеет (с кем поведёшься, от того и наберёшься). Если хозяин алтаря Шангуань и впрямь хороший человек, он точно не найдёт общего языка с Не Чжэ. Неужели ты из зависти к чужим талантам опасаешься, что Му-шаоцзюнь станет в будущем доверять хозяину алтаря Шангуаню, и потому заранее стараешься его очернить?
Лицо Ю Гуанъюэ приняло оскорблённый вид:
— Фэн-гунян может не верить в порядочность вашего покорного слуги, но не смеет сомневаться в моей проницательности! Даже если бы я смог обмануть вас, разве сумел бы я обвести вокруг пальца шаоцзюня?!
Цай Чжао:
Двое продолжили пробираться вглубь темницы и вдруг обнаружили потайной ход. Они бросились в погоню и увидели группу адептов в богатых одеждах, которые выносили огромный сундук. Цай Чжао и Ю Гуанъюэ в мгновение ока расправились с ними и, открыв крышку, увидели внутри лежащего без сознания молодого мужчину. Из сундука исходил знакомый странный аромат.
Ю Гуанъюэ, присмотревшись, вскрикнул:
— Хозяин алтаря Шангуань?!
Цай Чжао тоже изумилась:
— Этот человек и есть хозяин алтаря Сюаньу?!
Один из поверженных адептов в пышных одеждах с трудом приподнялся:
— Кто вы такие! Глава вызвал Шангуань Хаонаня, а вы посмели чинить препятствия! Жить надоело?!
Цай Чжао одним ударом ладони по воздуху оглушила его и обернулась:
— Никогда не слышала, чтобы доверенных лиц везли на аудиенцию к дажэню в большом сундуке, да ещё и исколотых иглами, лишающими воли.
Ю Гуанъюэ и сам окончательно запутался.
Когда иглы, лишающие воли, были извлечены, Шангуань Хаонань пришёл в себя. Цай Чжао внимательно его осмотрела.
Этому человеку было на вид двадцать три или двадцать четыре года. У него было мужественное лицо, широкие плечи и крепкая спина. Смуглая кожа, на подбородке виднелась лёгкая щетина. Его нельзя было назвать писаным красавцем, но от него исходило ощущение свежести, благородства и истинно мужского достоинства.
Шангуань Хаонань знал Ю Гуанъюэ. Расспросив и узнав, что Му Цинъянь в данный момент ведёт наступление на алтарь Сюаньу, он решительно потребовал отвести его к своим людям, чтобы убедить их сдаться. Несмотря на молодость, он всегда шёл в бой в первых рядах и проявлял милосердие к подчинённым, за что пользовался в алтаре Сюаньу огромным авторитетом. После его горьких обличений позорных деяний Не Чжэ, адепты один за другим склонили головы и сдались, оставив тьму ради света.
Теперь даже Ю Гуанъюэ засомневался, не ошибся ли он в своих сведениях. Как ни посмотри, Шангуань Хаонань ничуть не походил на доверенное лицо Не Чжэ.
Среди всех лишь Му Цинъянь нисколько не удивился.
Поручив Лянь Шисаню и остальным прибраться на поле боя и отобрать достойных адептов, он наедине со Шангуань Хаонанем прошёл в кабинет. Ю Гуанъюэ, сгорая от любопытства, хотел было проскользнуть следом, но Ван Тяньфэн оттащил его прочь.
В кабинете Шангуань Хаонань вкратце поведал о том, почему его заперли в сундуке.
Оказалось, Не Чжэ услышал, что Му Цинъянь захватывает одну крепость за другой и уже приближается к алтарю Сюаньу, и приказал своим приближённым передать Шангуань Хаонаню, чтобы тот немедленно возвращался во дворец Цзилэ, дабы не попасть в руки Му Цинъяня. Шангуань Хаонань отказался, и тогда люди Не Чжэ, улучив момент, когда тот потерял бдительность, воткнули в него иглы, лишающие воли.
Му Цинъянь молча смотрел на Шангуань Хаонаня и лишь спустя долгое время произнёс:
— Стало быть, Не Чжэ так и не сумел добиться своего?
Цай Чжао, прикорнувшая на кушетке в глубине комнаты, чуть не свалилась на пол от неожиданности.
В сердце Шангуань Хаонаня тотчас вскипела нестерпимая горечь, и из его глаз брызнули слёзы, какими плачут лишь сильные мужчины. Он рухнул на колени перед столом Му Цинъяня:
— Шаоцзюнь, где же вы были весь этот год! Ваш подчинённый… ваш подчинённый больше не в силах это терпеть! Если бы два года назад шаоцзюнь не прикончил предыдущего хозяина алтаря Сюаньу, дав мне возможность вырваться из дворца Цзилэ, я бы уже давно попал в лапы дьявола… У-у-у… Но в этот год… этот подлец по фамилии Не постоянно искал случая подобраться ко мне поближе, жизнь стала просто невыносимой… У-у-у…
В глубине комнаты Цай Чжао зажимала рот руками, из последних сил сдерживая смех.
В отличие от такого сироты, как Ю Гуанъюэ, Шангуань Хаонань был благородного происхождения.
