Снаружи гостиной тянулись два извилистых коридора, пройдя через которые, можно было попасть в банкетный зал средних размеров.
Когда Цай Чжао и остальные поспешили на место, они увидели, что Му Цинъянь каким-то образом обошёл Не Чжэ и прочих, преградив путь перед главными дверями банкетного зала. У его ног в беспорядке лежало несколько убитых или раненых стражей, а расшитый золотыми нитями ковёр с узором из сосен и кипарисов был запятнан тёмно-красными брызгами, тянувшимися до самых ног Не Чжэ.
В пустом банкетном зале замерли друг против друга две стороны. С одной — двадцать или тридцать воинов Не, готовых к бою, с другой — лишь один человек.
Высокий и статный юноша со светлой кожей был облачён в чёрное одеяние с пышной вышивкой по краям. Его взгляд был холоден и чист. Словно величественная и прекрасная гора, он стоял перед толпой, и никто не осмеливался сделать шаг вперёд.
— Дядя Не, не спешите уходить, куда же подевалась ваша былая спесь, что была чуть больше года назад? — голос юноши звучал мягко. — Помните, как вы тогда сказали? «Я вовсе не жажду власти, просто Божественным культом должен управлять способный». Раз так, как насчёт того, чтобы мы сразились ещё разок?
Лицо Не Чжэ то бледнело, то багровело. Лишь спустя долгое время он произнёс:
— В эти дни я чувствую недомогание. Обсудим наш поединок в другой раз.
Му Цинъянь тихо рассмеялся:
— Дату нашей битвы семнадцать месяцев назад выбирали вы, дядя Не. Сегодня, пожалуй, настал мой черёд. Выбирать день — не то что встретить его случайно1.
Не Чжэ в ярости стиснул зубы:
— Все эти годы, пока вы с отцом жили затворниками на Хуанлаофэн, я ни в чём вас не стеснял! В нашем поединке больше года назад жизнь и смерть тоже были отданы на волю Небес! По какому праву ты сегодня, полагаясь на чужаков, пришёл притеснять меня, не разбирая, где правда, а где ложь!
Будучи тем самым «чужаком», Сун Юйчжи молча отступил на шаг, однако Цай Чжао не шелохнулась.
Шангуань Хаонань, подперев бока руками, громко закричал:
— Недоносок по фамилии Не, кончай болтать чепуху! У тебя с самого начала не было причин становиться главой секты! Мастерство, слава, добродетель. Чем из этого ты обладаешь? Сколько братьев по культу за эти годы погибло от рук твоих прихвостней из-за того, что не желали признавать тебя главой! А ну, рискни открыть врата Цзилэгун и созови всех адептов, чтобы обсудить это!
Не Чжэ был до глубины души уязвлён словами бывшего фавана-регента, однако и у его подпевал были подвешены языки, так что они принялись сыпать проклятиями:
— Желторотый юнец смеет непочтительно отзываться о главе секты! Мы ещё отправим тебя на помост Пожирателя Богов, где ты подохнешь в муках!
— В те годы старейшины Яогуан и Кайян были доверенными лицами старого главы Не. Ты, их потомок, предал своего господина ради выгоды! Смерть — слишком лёгкое наказание для тебя!
— Хо-хо-хо, если бы не смазливая мордашка, этот сопляк даже не был бы достоин подносить мне туфли!
— Да какая там мордашка, лицо как лицо, самое заурядное.
— Хе-хе-хе, ты ничего не понимаешь, самое интересное у него сзади…
Будь здесь сегодня Ю Гуанъюэ, он бы нашёл сотню способов ответить на эти оскорбления, но Шангуань Хаонань не обладал таким талантом. С покрасневшим от гнева лицом он уже собирался пустить в ход кулаки, как вдруг тонкий силуэт легко пронёсся мимо него и ворвался в ряды сторонников Не Чжэ.
Сверкнули серебристые наручные клинки, брызнула алая кровь. Четверо только что разглагольствовавших мерзавцев рухнули замертво на месте: на горле каждого зияла глубокая рана, и все они были совершенно одинаковыми по длине и ширине.
Девушка выглядела чистой и прекрасной, словно цветы персика ранней весной, но удары её были беспощадными и решительными, что повергло всех в ужас.
Пусть даже те четверо не обладали высоким уровнем мастерства, одновременно перерезать им глотки за время одного вдоха было делом непростым.
Цай Чжао обернулась:
— Таньчжу Шангуань, ведь эти четверо были плохими людьми?
Шангуань Хаонань пришёл в себя:
— Разумеется! Полагаясь на своё умение подлизываться, они, не имея ни капли таланта, только и знали, что притеснять братьев по культу да губить слабых. Смерть для них — заслуженная кара!
— Вот и славно, — легко вздохнула Цай Чжао с видом ясной печали. — Если бы я по ошибке ранила доброго человека, я бы слишком сильно себя корила.
Все присутствующие: «Ты сначала убила их, а потом спросила, были ли они злодеями. Вот уж действительно „сильно корила бы“!»
Девушка, «склонная к самобичеванию», встряхнула наручный клинок. Капли крови скатились с острого серебристого лезвия, окропив землю узором, напоминающим очертания грозного серпа.
Она равнодушно произнесла:
— Времена нынче тяжёлые, цены растут, все люди заняты делом, так что не стоит без конца разводить пустую болтовню. Старший племянник из рода Не, либо поступай так, как велит Му-шаоцзюнь, либо мы устроим здесь кровавую резню. Кто под руку попадётся, тот и виноват, пусть всё решит воля Небес.
Она повернулась к Му Цинъяню:
— Я ведь всё верно сказала?
Му Цинъянь улыбнулся:
— Ни единой ошибки.
При этих словах сердце Не Чжэ дрогнуло. Он окинул взглядом окружавших его сильных и верных телохранителей, а вот Ли Синь, напротив, резко побледнела и, крепко обняв болезненного сына, спряталась за спины служанок-воительниц.
Му Цинъянь сделал широкий шаг вперёд и парой ударов отбросил двух стражей, приближаясь к Не Чжэ:
— Не Чжэ, даже не надейся. Если начнётся общая свалка, я, может, и пропущу кого-то другого, но уж тебя-то точно не упущу.
Не Чжэ глубоко вдохнул:
— Хорошо, но тогда против меня выйдешь только ты один!
— По рукам, — выражение лица Му Цинъяня осталось невозмутимым.
Сун Юйчжи нахмурился и негромко спросил:
— А что, если Не Чжэ решит измотать тебя поединками один за другим?
— Тогда мы просто нарушим обещание. Воспользуемся суматохой, схватим Не Чжэ и сделаем его живым щитом. С чего бы нам соблюдать верность слову перед трусом, который только и умеет, что брызгаться ядовитой слюной? — Цай Чжао даже глазом не повела.
Шангуань Хаонань пришёл в восторг:
— Фэн-гунян, а вы решительная особа! Не только Не Чжэ, но и его жену с сыном можно захватить в заложники!
Цай Чжао посуровела:
— Я уж лучше тебя, глава Шангуань, возьму в заложники. Не Чжэ на свою жену и сына плевать хотел, а вот ты для него — свет в окошке!
Шангуань Хаонань лишился дара речи, а Сун Юйчжи, покачав головой, едва заметно улыбнулся.
Со стороны Не Чжэ вышли трое мужчин в меховых одеждах. Один из них громко провозгласил:
— Мы, трое братьев, привыкли всегда нападать и отступать вместе…
— Знаю я, — безразлично отозвался Му Цинъянь. — Если против вас один человек, вы выходите втроём. Если сотня, вы тоже выходите втроём, верно? Ладно, нападайте все вместе.
Трое мужчин обрадовались и, вскинув оружие, отважно бросились вперёд.
- Выбирать день — не то что встретить его случайно (择日不如撞日, zé rì bù rú zhuàng rì) — обр. зачем откладывать на потом то, что можно сделать сейчас; нет времени лучше, чем настоящее. ↩︎
