Двое шли по проходу подземного дворца, подобному бездне. Поначалу они боялись ловушек и не решались идти быстро, но, прошагав добрых полчаса, не встретили ни единой опасности — здесь было тише, чем в самых глухих переулках городка Лоин.
Однако за этим спокойствием скрывалась почти зловещая тишина.
Спустя полчаса они сорвались на бег. С их уровнем мастерства, выложись они в лёгкости в полную силу, они могли бы пять раз обежать территорию размером с Цзилэгун. Но прошёл ещё почти час, а они всё ещё были в туннеле.
Гладкие железные стены, порой украшенные древними узорами, ровный литой пол, тускло светящиеся ночные жемчужины. Широкие и высокие коридоры подземного дворца казались бесконечными. От долгой ходьбы Цай Чжао даже почудилось, будто она уже не в мире людей, а бродит неприкаянной душой по преисподней Дифу.
Что ещё больше лишало надежды, так это разбросанные по проходу скелеты в лохмотьях, намекавшие, что вошедшие в подземный дворец живыми отсюда не выходили.
— Этот человек покончил с собой, — Цай Чжао указала на скелет в нескольких шагах. — Одним ударом почти перерубил себе шейные позвонки. Обладать такой силой духа и всё равно дойти до отчаяния и самоубийства.
Глаза Му Цинъяня потемнели:
— Покончить с собой, пока ещё есть силы, всё же лучше, чем участь тех двоих.
При упоминании об этом к горлу Цай Чжао подкатила тошнота.
Недавно за поворотом они наткнулись на два лежащих в нескольких шагах друг от друга тела. На первый взгляд ничего необычного, но зоркий Му Цинъянь заметил на костях следы зубов. Чёрные пятна на земле были неестественно большими, словно от огромной кровопотери. Когда он приподнял одежду одного из трупов, в районе живота обнаружилось несколько человеческих фаланг…
Все улики указывали на то, что один из них в крайнем истощении и жажде дошёл до людоедства.
Однако, даже сожрав плоть и выпив кровь спутника, этот человек не смог выбраться и в окончании концов умер здесь от голода.
— Пообещай мне одну вещь: если ты совсем проголодаешься и захочешь съесть меня, сначала пришиби меня насмерть, — живот Цай Чжао скрутило от подступившей желчи, её невыносимо мутило.
Му Цинъянь опустил голову и отвязал поясную сумку:
— Раз уж ты заговорила об этом, я и впрямь проголодался. Давай поедим сухого пайка.
Когда они покидали Фанхуа Ишунь, Бо приготовил каждому бурдюк с водой и провизию на всякий случай.
Цай Чжао не могла поверить своим ушам:
— В такой обстановке у тебя ещё лезет кусок в горло?
— Конечно лезет, — Му Цинъянь отломил кусок лепёшки и протянул ей, подбадривая: — Подумай о том бедолаге-людоеде. Чтобы выбраться живым, он не только ел плоть и пил кровь, но в конце концов от безумного голода проглотил даже пальцы покойника. Какая воля к жизни! Мы тоже не должны падать духом!
— Ты… закрой рот, — выдавила Цай Чжао.
Затем она бросилась за угол, и её вырвало.
Му Цинъянь на мгновение замер, затем молча подошёл, помог бледной как полотно сяогунян подняться и усадил её, прислонив к стене.
— На самом деле это ещё пустяки. Когда я…
— Если ты снова заговоришь о той кровавой каше под пиком Цзисянь, я тебя укушу! — сяогунян яростно оскалила белые зубки.
— Тогда выпей воды, — он протянул ей бурдюк, на редкость проявляя чуткость, и сменил тему: — Похоже, мы угодили в лабиринт.
— Похоже на то, — Цай Чжао сделала два глотка.
Формация этого подземного дворца невероятно мощная. Те знаки, что мы оставляли по пути, бесполезны. На одни мы натыкаемся по нескольку раз, другие исчезают бесследно. На развилках мы пробовали оба пути, но в итоге они вели в одно и то же место. Хуже всего то, что мы теперь не можем найти даже то место, где провалились. Эх, были бы здесь хоть какие-то ловушки.
Му Цинъянь усмехнулся:
— Тебе дорога показалась слишком спокойной, захотелось суматохи?
Цай Чжао покачала головой:
— Не в спокойствии дело. Просто в детстве я слышала от дедушки, что человеческие силы ограничены. Любые механизмы, созданные людьми, имеют предел, а вот места без единой ловушки самые опасные. Как, например, пик Чатянь на горе Цзюлишань. Там нет никаких механизмов, но за сотни лет там сгинуло невесть сколько героев.
— Тот, кто строил это место, явно понимал это правило. Этот подземный лабиринт закольцован и сделан безупречно — «без единого шва». Стоит войти, и ты обречён на голодную смерть. Будь здесь механизмы, я, возможно, нашла бы в них изъян, — она злилась всё больше. — Слушай, зачем твой предок приложил столько усилий, чтобы построить это место? Вашей Демонической секте тогда деньги некуда было девать?
— В летописях секты не указана причина, по которой глава секты Му Дунле построил подземный дворец, — задумчиво произнёс Му Цинъянь. — Однако после его ухода в секте ходили слухи, что здесь спрятаны тайные техники и сокровища, но позже об этом забыли.
— Значит, все эти люди пришли за сокровищами? — Цай Чжао посмотрела на останки и нахмурилась. — Что делать дальше? Судя по костям, они мертвы уже лет сто. Неужели и мы превратимся в такие же скелеты?
— Нельзя продолжать идти без конца, иначе мы тоже умрём от истощения, как и они.
Он встал, осмотрел железную стену, затем сосредоточил ци в даньтяне и с силой толкнул стену обеими ладонями. Раздался глухой низкий гул, и там, куда пришлись удары, образовались две вмятины глубиной в три-четыре цуня.
Цай Чжао смотрела с замиранием сердца, думая, что внутренняя сила Му Цинъяня действительно намного превосходит её собственную — во время их прежних стычек он явно поддавался ей.
— Что ты делаешь? — спросила она. — Ты же сам говорил, что эти стены в три чи толщиной.
Му Цинъянь снова собрал ци:
— Раз идти вперёд бессмысленно, проломим стену и найдём другой выход. Хочу посмотреть, что откроется за железом.
Договорив, он снова нанёс мощный удар. В туннеле прогремел низкий рокот, но железная стена лишь прогнулась ещё сильнее.
Цай Чжао подошла поближе:
— Так не пойдёт. Стена отлита из чистой стали, она слишком вязкая, её не разбить ударом. — Она выхватила Яньян-дао и протянула Му Цинъяню. — Сначала разруби железо, а потом бей снова.
Му Цинъянь взял нож и последовал совету.
Когда в третий раз прогремел тяжёлый гул, разрубленный Яньян-дао металл наконец поддался силе ладоней Му Цинъяня и разорвался, открыв пролом размером с человеческую голову, за которым виднелась твёрдая скала.
Цай Чжао вскрикнула:
— Гранит Сюаньу? Боже мой, три чи железа, а за ними ещё и гранит… Этому главе секты и впрямь нечем было заняться.
Му Цинъянь нанёс ещё один удар в пролом. Раздался треск, куски гранита посыпались, но каменная толща позади осталась неподвижной.
