Он снова заговорил:
— Смута Не Чжэ ещё только улеглась, и неизвестно, не затерялся ли пурпурно-нефритовый Золотой Подсолнух где-то в ином месте. Говорят, что это сокровище, но в глазах знатоков это не более чем куриные рёбрышки1.
Если бы не нужно было лечить раны от Ледяной Энергии Инь, я бы и не придумал ему иного применения. Если в будущем его удастся отыскать, я немедленно отправлю его брату Суну.
Сун Юйчжи медленно закрыл шкатулку из ледяного нефрита и кивнул в знак согласия, однако про себя подумал:
Он по натуре не был человеком подозрительным, поскольку к тому времени, как он подрос и начал разбираться в делах мира, Не Хэнчэн и его верные приспешники давно развеялись как дым. Между праведными и тёмными силами наступил период спокойного противостояния, когда колодезная вода не мешает речной2, поэтому он никогда по-настоящему не сталкивался с деяниями Демонической секты.
Однако на этот раз путь в Ханьхай-шаньмай по-настоящему открыл ему глаза: обычные люди, находящиеся под защитой и контролем Демонической секты, заживо превращённые в трупов-марионеток. Разъедающий кости небесный дождь, от которого всё гниёт при первом же касании. Взрывы в Шиши из-за малейшего разногласия, даже если внутри находятся собственные родные и друзья; не говоря уже о тех бесчеловечных муках, что ранее претерпел У Юаньин.
После всех этих событий он наконец поверил словам старших: Демоническая секта и впрямь состоит из сборища жестоких и порочных злодеев.
— С учётом статуса брата Суна, ему не стоит надолго задерживаться в нашей секте, это не принесёт пользы, — Му Цинъянь поднялся. — Ложитесь спать, брат Сун. Как только рассветёт, я пришлю людей, чтобы проводить вас.
Сун Юйчжи сложил руки в прощальном жесте, думая про себя: «Как я теперь смогу уснуть?»
Дул медленный ветер. Му Цинъянь широко шагал, его одежды развевались на ходу. Он направился прямиком в восточный боковой зал, где залечивала раны Ху Фэнгэ.
Чтобы Му-шаоцзюню не пришлось ждать, Ю Гуанъюэ хотел было послать служанку разбудить Ху Фэнгэ, но неожиданно обнаружил, что в её покоях ярко горит свет, и там уже сидит гость. Если бы Цай Чжао увидела эту картину, она бы непременно съязвила: «Вы что в своей Демонической секте, по ночам совсем не спите?»
Юй Хуэйинь сидел на кушетке и вполголоса беседовал с Ху Фэнгэ. Увидев Му Цинъяня и Ю Гуанъюэ, этот книжник средних лет, которому было уже за тридцать, разволновался, словно юнец, застигнутый за тайным поцелуем у забора с возлюбленной, и, покраснев, улизнул.
Му Цинъянь посмотрел на спину Юй Хуэйиня и улыбнулся:
— Неужели я помешал доброму делу старейшины Ху?
Ху Фэнгэ проворно спустилась с кушетки, чтобы поприветствовать его, и, услышав эти слова, звонко рассмеялась:
— Му-шаоцзюнь шутит. У Хуэйиня с детства робкий нрав, но сердце доброе, он частенько тайком приносит мне еду, питьё и снадобья. Эх, его с малых лет помыкали Чэн Шу и Не Чжэ, вот он и привык быть тише воды, ниже травы.
Му Цинъянь взглянул на Ю Гуанъюэ, тот всё понял и, поклонившись, удалился.
Затем Му Цинъянь жестом велел Ху Фэнгэ лечь и продолжать разговор полулёжа. Она же ответила:
— Я с малых лет карабкалась вверх в лагере Небесных звёзд и Земных демонов, что мне эти раны? Если бы моё тело не было достаточно крепким, я бы давно сгинула на том пастбище для ядовитых насекомых.
Му Цинъянь сел и сложил руки в жесте благодарности:
— То, что на этот раз нам удалось превратить поражение в победу, — заслуга того решающего удара обращённым вспять копьём со стороны старейшины Ху.
Ху Фэнгэ не посмела важничать и поспешно опустилась на одно колено:
— Ваша подчинённая не смеет принимать такую похвалу. — Уставы секты Лицзяо были суровы: раз она признала Му Цинъяня своим господином, она обязана была помнить о различии в статусе.
Она слегка приподняла голову:
— Му-шаоцзюнь, когда Не Хэнчэн умер, Хуэйинь был ещё мал и не участвовал ни в каких делах Недан. После смерти Не Хэнчэна он из-за своих неоднократных увещеваний разгневал Не Чжэ и скрылся в горах. Не могли бы вы взглянуть на это…
Му Цинъянь махнул рукой:
— Пока Юй Хуэйинь не помышляет о возрождении какой-либо «славы рода Не», я не стану чинить ему препятствий.
Ху Фэнгэ осторожно спросила:
— А сяогунцзы Сыэнь…
На самом деле она не питала симпатии к Ли Жусинь и её сыну. Когда она сама боролась за жизнь в лагере Небесных звёзд и Земных демонов, она часто видела, как эта изнеженная и обожаемая всеми молодая госпожа высокомерно проходила мимо, даже не удостаивая взглядом копошащихся в грязи и крови воинов-смертников. Однако Юй Хуэйинь помнил о милости Не Хэнчэна, и если бы Му Цинъянь настоял на казни Ли Жусинь и её сына, дело приняло бы скверный оборот.
Му Цинъянь, казалось, видел её насквозь и слегка улыбнулся:
— Не Хэнчэн смог потерпеть моего отца и меня, неужели я не смогу потерпеть лишь одного маленького сына рода Не?
Ху Фэнгэ пришла в восторг:
— Му-шаоцзюнь мудр! — Поднявшись, она добавила: — На самом деле у сяогунцзы Сыэня врождённый недуг, он слаб телом и не сможет практиковать высшие боевые искусства. Думаю, и веку ему отмерено немного.
Му Цинъянь безразлично махнул рукой:
— Пусть будет как будет.
Ху Фэнгэ вгляделась в его лицо и замерла в оцепенении:
— Му-шаоцзюнь, вы так похожи на вашего отца, но…
— Но аура совсем иная, верно? — безразлично обронил Му Цинъянь. — Я не мой отец.
Ху Фэнгэ вздохнула:
— Ночью я слышала, что Ю Гуанъюэ привёл на гору вашу мать, Сун-фужэнь. Му-шаоцзюнь, простите мою дерзость, у Сун-фужэнь действительно много недостатков, но… но…
Она была мастером убивать, поджигать и пытать, но в речах была не слишком сильна. В конце концов она лишь смогла вымолвить:
— Те, у кого есть два крыла, бывают разными: есть гордые орлы, не боящиеся ветра и дождя, а есть домашние воробьи, что прячутся под стрехой. Сунь Жошуй… обычная женщина, совершенно не способная защитить себя. Прошу вас, Му-шаоцзюнь, просто оставьте её в стороне и не обращайте на неё внимания.
Хоть слова и были завуалированы, она явно боялась, что Му Цинъянь причинит вред Сунь Жошуй, и скрыто молила о пощаде.
Му Цинъянь приподнял бровь, крайне удивлённый:
— Старейшина Ху, оказывается, заступается за Сун-фужэнь.
Если бы это был кто-то другой, но Ху Фэнгэ проложила себе путь кровью из самого лагеря Небесных звёзд и Земных демонов, её руки были по локоть в крови, и бог знает, сколько на её счету было загубленных душ, невинных и виновных. И сейчас она с явным состраданием оправдывала Сунь Жошуй.
Ху Фэнгэ тоскливо вздохнула:
— Му-шаоцзюнь, должно быть, не знает, но на самом деле меня и вашу мать привели в секту Лицзяо вместе.
Му Цинъянь уловил странность в её словах:
— Вместе? Старейшина Ху и учитель Сун из одной деревни?
Ответ Ху Фэнгэ был двусмысленным:
— Мы с Сунь Жошуй пришли из одной деревни, но с учителем Суном мы не односельчане.
— Сун-фужэнь — не дочь Сун?! — Му Цинъянь мгновенно всё понял.
Ху Фэнгэ горько усмехнулась:
— Когда случается стихийное бедствие, страдает вся деревня. Откуда бы там взяться уцелевшей хрупкой девушке? Не Хэнчэн хотел держать вашего отца в руках. Настоящая Сун-фужэнь к тому времени уже скончалась, поэтому он просто выбрал среди воспитанников самого красивого и нежного ребёнка. Всё равно никто не видел госпожу Сунь взрослой, нужно было лишь заставить Жошуй заучить историю жизни и труды учителя Суна.
- Куриные рёбрышки (鸡肋, jīlèi) — идиома, означающая нечто малоценное, что и бросить жалко, и пользы от него мало. ↩︎
- Колодезная вода не мешает речной (井水不犯河水, jǐngshuǐ bù fàn héshuǐ) — идиома, означающая взаимное невмешательство, когда каждый занимается своим делом. ↩︎
