Три дня спустя Сун Юйчжи оправился от ран и покинул лечебную хижину.
В течение этих трёх дней, пока шло восстановление и укрепление сил, Сун Шицзюнь ни на шаг не отходил от лечебной хижины. Каждые два часа он притаскивал Лэй Сюмина, чтобы тот через щель в окне проверял, не изменился ли в цвете лик его сына, регулирующего дыхание в медитации. Каждая принесённая чаша отвара для восполнения ци подвергалась его придиркам: он сомневался, достаточно ли драгоценны ингредиенты внутри.
Лэй Сюмин был до крайности раздосадован этим. Он несколько раз безуспешно жаловался Ци Юнькэ и от ярости едва не подал в отставку, чтобы уехать в родную деревню. К счастью, трёхдневный срок истёк, и Сун Юйчжи сам вышел из комнаты для медитаций.
В великой радости Сун Шицзюнь немедля пожелал увлечь всех гостей на пышный пир. Он даже хотел созвать семь, восемь, а то и девять десятков певиц и танцовщиц, чтобы как следует поспособствовать процветанию индустрии развлечений городка Цинцюэ. Однако Ци Юнькэ с трудом удалось его отговорить, и пышное празднество превратилось в скромный обед.
— Ты успокойся немного, Юйчжи лишь восстановил прежнюю силу, но не исцелился окончательно! — наставлял его Ци Юнькэ.
— Что? — воскликнул Сун Шицзюнь. — Раз восстановил, как это может называться «не исцелился окончательно»!
— Тот ледяной нефрит был всё же пурпурно-нефритовым Золотым Подсолнухом, он раскололся, не дождавшись вашего последнего усилия, — вставила Нин Сяофэн. — Сяочунь-гэ сказал, что последняя струйка ледяной энергии в даньтяне Юйчжи ещё не вычищена — неужели ты сам этого не понимаешь!
У Сун Шицзюня потемнело в глазах и закружилась голова.
Когда он помогал сыну в лечении, он заметил, что ледяная энергия в его даньтяне была едва уловимой и рассеянной, подобно нескольким шёлковым нитям, запутавшимся в куче пакли, — выкорчевать их одним махом было крайне трудно. Только объединив усилия Ци Юнькэ и Цай Пинчуня и прибегнув к помощи ледяного нефрита, им удалось постепенно разогнать холод. Когда успех был уже близок, он и впрямь смутно почувствовал, что в даньтяне сына всё ещё витает одна почти призрачная струйка ледяной энергии.
Однако именно в этот миг ледяной нефрит рассыпался.
— Сейчас Юйчжи действительно восстановился, — произнёс Ци Юнькэ. — Но что будет в будущем? С его талантом, следуя прежнему темпу, он за десять лет достиг бы уровня не ниже нашего с тобой. Но теперь, когда ледяная энергия в его даньтяне не искоренена полностью, в будущей практике он неизбежно будет тратить усилий вдвое больше, а получать результата вполовину меньше.
— И что… что же делать? — Сун Шицзюнь в тревоге совсем потерял голову.
Сун Юйчжи, напротив, сохранял полное спокойствие.
— Отец, не нужно беспокоиться. Пока этот пурпурно-нефритовый Золотой Подсолнух существует в мире, я всегда смогу его найти. Небо не закрывает все пути перед человеком, и даже если не будет пурпурно-нефритового Золотого Подсолнуха, я верю, что на свете найдутся другие способы.
После тяжёлого удара жестокой судьбы у Сун Шицзюня пропало всякое желание веселиться, и в итоге скромный обед превратился в семейный ужин.
Люди секты, не знавшие всей правды, поднимали кубки, поздравляя Сун Юйчжи с великой радостью исцеления. И лишь Ци Линбо и Дай Фэнчи выглядели неестественно, пряча взгляды. Инь Цинлянь и вовсе не явилась. Говорили, что в последнее время она увлеклась даосскими канонами: каждый день возжигает благовония, возносит молитвы и сосредоточенно читает писания. Над Дворцом пруда двойных лотосов постоянно клубится дым, так что он скоро сам станет похож на даосскую обитель.
Сун Шицзюнь пребывал в унынии, не имея возможности развеять печаль. Когда после ужина они дегустировали чай в тихой комнате, он внезапно повернулся к Цай Чжао:
— Расскажи-ка о расположении людей и укреплений в различных заставах Демонической секты. Может, решим, как нам ударить по этой Демонической секте.
Цай Чжао спокойно держала свою чашку.
— Глава школы Сун, вы забыли? Мы с третьим шисюном пробрались прямо в Цзилэгун — Дворец Великого Блаженства — по подземному ходу. Мы не знаем, каково положение на заставах.
— А каково устройство внутри Цзилэгуна — Дворца Великого Блаженства? — не унимался Сун Шицзюнь.
Сун Юйчжи нахмурился:
— Отец, мы с шимэй с самого входа в Юмин Хуандао всегда были вместе. Если хочешь спросить об этом, лучше спроси меня. Шимэй и так рискнула собой, проникнув в Демоническую секту, чтобы помочь мне восстановиться, как ты можешь допрашивать её?
Даже без указаний Ци Юнькэ он не собирался позволять кому-либо узнать о том, что Цай Чжао вместе с Му Цинъянем попала в Подземный дворец.
Сун Шицзюнь закатил глаза:
— Вы двое, малявки, не радуйтесь раньше времени. В будущем наверняка найдутся люди, которые станут вас об этом расспрашивать.
— Расспрашивать о чём? Кто знает, куда они ходили? — Ци Юнькэ редко высказывался столь резко. — Если не скажешь ты и не скажу я, если никто из нас шестерых не проговорится, кто узнает, что Чжао-Чжао и Юйчжи входили в Цзилэгун — Дворец Великого Блаженства?
Сун Шицзюнь немного опешил:
— Но… но ведь мы перехватили их в маленьком городке у подножия Ханьхай-шаньмай! И только что на пиру все поздравляли Юйчжи с тем, что он добыл сокровище для исцеления в Демонической секте!
— Дети не знают высоты неба и толщины земли, вот и вздумали прокрасться в Демоническую секту, чтобы совершить подвиг, но, к сожалению, потерпели неудачу и вернулись, сумев лишь захватить один кусок ледяного нефрита, — неспешно произнёс Цай Пинчунь. — Или же глава школы Сун желает, чтобы весь мир узнал, что сокровище для исцеления Юйчжи было подарено Демонической сектой?
— Что ещё за «подарено»! — тут же замотал головой Сун Шицзюнь. — Этот кусок ледяного нефрита Юйчжи выменял на свою Сюэляньдань!
Он погладил бороду на подбородке.
— Хех, а ведь вы оба правы. О таких вещах чем меньше людей знает, тем лучше.
Ци Юнькэ и Цай Пинчунь с улыбкой переглянулись.
Нин Сяофэн, улучив момент, сменила тему:
— Хватит об этой путанице. Давайте лучше поговорим о той каменной стене — той самой, которую Чжао-Чжао видела в потаённом месте в углу Цзилэгуна — Дворца Великого Блаженства. Неужели предок Бэйчэнь и впрямь был учителем и… кхм, отцом первого главы Демонической секты?
Сун Юйчжи слегка склонил голову.
Согласно его уговору с учителем Ци Юнькэ, раз уж они скрыли часть про Подземный дворец, то не стоило упоминать и об этой каменной стене. Однако Цай Чжао настояла на том, чтобы рассказать об этом.
Едва Нин Сяофэн договорила, её любопытный взор начал перебегать с одного лица главы секты на другое.
