Чан Хаосэна не зря в шутку прозвали «Чан-момо».
Хоть репутация и бесценна, практическая выгода ценится ещё выше. Сталкиваясь в юности во время странствий с золотом и серебром, в то время как другие баловни судьбы и в сторону их не смотрели, он, подобно старому счетоводу, собирал всё до последней монетки, пусть даже в будущем это пошло бы на помощь обедневшим бродягам цзянху.
В тот год на праздничном пиру он заметил, что Ян И намеренно вводит в заблуждение героев улиня касательно убийства Не Хэнчэна, а Инь Дай, ко всеобщему удивлению, молчаливо с этим согласился. Его первым чувством не был гнев или разочарование из-за того, что двое уважаемых предшественников по боевым искусствам присвоили чужую заслугу; вместо этого он сразу подумал: «Теперь долина Лоин в безопасности».
И дело было вовсе не в его черствости или желании использовать Инь Дая как живой щит для долины Лоин. Просто он полагал, что главу секты Цинцюэ наверняка окружает плотное кольцо охраны и множество мастеров, так что Демонической секте не удастся совершить месть, в то время как долина Лоин тогда была слабой, беспомощной и жалкой.
Кто же знал, что человек предполагает, а Небо располагает1.
Всего через несколько месяцев после праздничного пира воодушевлённый старый глава секты Инь во время одной из поездок попал в засаду, устроенную многочисленным отрядом под началом старшего ученика Не Хэнчэна — Чжао Тяньба. Пути к отступлению были отрезаны, подкрепление не пришло, и в итоге его изрубили на куски.
В тот же самый день, когда старый глава школы Ян И предавался любовным утехам в загородном поместье в компании любимых наложниц и прекрасных служанок, когда «старое дерево расцвело»2, к нему под покровом ночи ворвались люди во главе с третьим учеником Не Хэнчэна — Хань Ису. Резня продолжалась всю ночь, не оставили ни кур, ни собак; голову Ян И позже обнаружили в выгребной яме поместья.
Более того, двое оставшихся старших учеников Не Хэнчэна во всеуслышание объявили, что истребят всех потомков семей Инь и Ян до последнего колена, и бросили клич остальным старейшинам Демонической секты. Тот, кто приложит больше всех сил для мести за Не Хэнчэна, получит в подчинение остатки его власти.
В одно мгновение приспешники Демонической секты зашевелились.
— Стоножка и умерев не деревенеет3. Пусть Не Хэнчэн и погиб, но он правил делами секты несколько десятилетий, и у него осталось немало преданных до самой смерти сторонников. Старый глава секты Инь и старый глава школы Ян обрадовались слишком рано.
Чан Нин говорил непринуждённо, и Цай Чжао показалось, что он немного злорадствует. Впрочем, она и сама чувствовала то же самое.
Желая присвоить себе великую заслугу, нужно сперва подумать, хватит ли жизни ею распорядиться!
— Чан-дася оставался в долине Лоин, потому что боялся, что Демоническая секта придет мстить нашей семье? — вполголоса спросила она.
— Именно, — ответил Чан Нин. — Отец сразу подумал, что после смерти Не Хэнчэна его последователи вряд ли успокоятся, поэтому он охранял долину Лоин и даже не смел вернуться домой. Ждал-ждал, но вместо нападения Демонической секты дождался лишь вестей о смерти двоих старцев Инь и Ян.
Цай Чжао на мгновение замолчала.
— Я ничего этого не знала. Благодарю вашего почтенного родителя за то, что он, не жалея сил, преданно оберегал долину Лоин.
То были самые опасные времена для семьи Цай. Все старшие уже погибли, боевые искусства Цай Пиншу были полностью утрачены, Цай Пинчунь ещё не совершил прорыв на новый уровень мастерства, а Нин Сяофэн разбиралась лишь в механизмах и ловушках. Стоило Демонической секте напасть крупными силами, и долине Лоин оставалось бы только покорно подставить шею под нож.
Чан Нин мельком взглянул на неё:
— Не стоит благодарности, защита слабых и немощных — изначальный долг нашего брата. — На последних словах он сделал особое ударение.
Цай Чжао отложила палочки и бессильно вздохнула:
— Будь спокоен, пока твои раны не заживут, я приложу все силы, чтобы оберегать тебя в благодарность за великие милости Чан-дася.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — глаза Чан Нина заискрились смехом, и казалось, даже покрывавшая лицо сыпь от яда стала выглядеть чуть ли не миловидно.
Фань Синцзя неловко сидел в стороне. Ему казалось, что атмосфера за столом стала чересчур уж радостной, поэтому он набрался храбрости и прервал ликование шисюна и шимэй:
— Кхм-кхм, а что было потом? Как Демоническая секта угомонилась?
Цай Чжао указала на шумные и оживленные сейчас семьи Инь и Ян, кивнув:
— Верно. Раз столько людей из обеих семей до сих пор живы, значит, кровавая месть Демонической секты не увенчалась успехом.
— И это заслуга исключительно мудрой и проницательной Цинлянь-фужэнь, — улыбнулся Чан Нин.
В течение нескольких месяцев после смерти Инь Дая и Ян И множество их родственников пали от рук убийц. Особенно пострадала семья Инь: их род был многочисленным, а цель — огромной. После того как Инь Дай занял пост главы секты Цинцюэ, он изрядно продвинул своих домочадцев, и в тот момент они превратились в живые мишени для Демонической секты.
Вчера шестой дядя Инь, отвечавший за закупки секты Цинцюэ, был найден в своей постели с распоротым животом. Сегодня третья тётя Инь, присматривавшая за садами и цветами секты, висела на дереве с перерезанным горлом. Через несколько дней изувеченные останки братьев второго дяди Инь, ведавших конюшнями, обнаружились в кормушках для лошадей… В одночасье всех членов клана Инь охватил ужас. Не успевая даже справлять похороны, они один за другим бежали с горы Цзюлишань, прячась по самым глухим углам, лишь бы спасти свои жизни.
Приспешники Не Хэнчэна дотянулись даже до Гуантянь, целясь прямо в старшую дочь Инь Дая и двух её малолетних сыновей, Сун Маочжи и Сун Ючжи.
Несмотря на то что Цинлянь-фужэнь была крайне осторожна и принимала всевозможные меры предосторожности, она всё же обнаружила, что кормилица её детей втайне подмешивает яд. Та со слезами призналась, что её семья попала в руки Демонической секты, а другие честно говорили, что им наобещали горы золота и серебра, которых не истратить за всю жизнь. От подобных методов Шесть школ Бэйчэня не могли защититься.
Инь Сулянь в то время только вышла замуж и ещё не обзавелась детьми, так что ей нужно было оберегать лишь саму себя. У Цинлянь-фужэнь же на руках были любимые сыновья. Она понимала, что Демоническая секта обладает огромными богатствами и не гнушается никакими средствами; они были словно ядовитые насекомые, впившиеся в кость, от которых невозможно избавиться. Нужно было атаковать первой.
Разумеется, самым важным было разнести по всему свету весть о том, что именно Цай-нюйся сразила Не Хэнчэна.
Однако об этом не сказали ни до праздничного пира, ни после него, а теперь, когда Демоническая секта начала массовую кровавую месть, вдруг спешно заговорили. Как посмотрит на это мир? Как это отразится на памяти её героического и мудрого отца, старого главы секты Инь? Нельзя же допустить, чтобы человек умер и лишился доброго имени.
Вскоре после того как двое маленьких сыновей Ян Хэина были тайно убиты, не оставив и следа, Цинлянь-фужэнь больше не посмела медлить. Она поспешно призвала к себе недавно занявшего пост главы секты зятя Ци Юнькэ и Чжоу Чжичжэня, только что закончившего похороны отца, и затеяла с ними вот какое обсуждение…
- Человек предполагает, а Небо располагает (人算不如天算, rén suàn bù rú tiān suàn) — обр. в значении «планы человека никогда не сравнятся с расчётами Неба». ↩︎
- Старое дерево расцвело (老树开花, lǎo shù kāi huā) — метафора, описывающая пожилого человека, вновь обретшего жизненные или сексуальные силы. ↩︎
- Стоножка и умерев не деревенеет (百足之虫死而不僵, bǎi zú zhī chóng sǐ ér bù jiāng) — обр. в значении «старые связи и влияние не исчезают сразу после краха». ↩︎
