Цай Чжао заметила, что левое предплечье и шея Дин Чжо обмотаны бинтами, и смущённо проговорила:
— Я думала, что с внешними учениками всё в порядке.
Дин Чжо:
— С внешними учениками и вправду всё в порядке, но по пути к ним я наткнулся на двоих разбойников из Демонической секты. По неосторожности я получил несколько поверхностных ран.
— Ну и хорошо, ну и ладно, — с облегчением выдохнула Цай Чжао. — Значит, это не помешает нашему поединку.
— Как это не помешает?! — Дин Чжо свёл свои брови-мечи, словно тиски, и гневно воскликнул: — Мастера, сойдясь в бою, должны отбросить все посторонние причины. Биться, имея ранения — это величайшее оскорбление для того, кто совершенствуется в боевых искусствах!
— Да не… неужели это настолько серьёзно? — Цай Чжао немного оторопела.
— Я ранен. Если я выиграю, люди скажут, что ты намеренно поддавалась; если проиграю — скажут, что это была победа без доблести1.
Разве такое можно называть поединком?!
У Цай Чжао голова стала велика как мерный ковш2.
— Тогда… что же шисюн предлагает делать?
— Ждать моего выздоровления, — отрезал Дин Чжо. — Максимум через шесть-семь дней я пришлю вызов на бой шимэй.
На этот раз он извлёк урок.
Цай Чжао торопливо согласилась.
Перед уходом Дин Чжо оглядел царивший в комнате беспорядок:
— Надеюсь, в эти шесть-семь дней шимэй также побережёт себя, постарается сдерживать нрав и не ввяжется в драку, чтобы не получить травму. Если только шимэй не презирает меня.
Дин Чжо ушёл.
Чан Нин больше не мог сдерживаться и громко расхохотался.
Цай Чжао: «…»
Фужун, услышав шум, зашла сменить чайник со свежим чаем. Уходя, она окинула взглядом кавардак в комнате, и в её глазах читалось явное осуждение.
Двери снова закрылись.
Цай Чжао раздосадованно села:
— Эти два дня для меня — сплошной неблагоприятный период. Каждый встречный норовит меня упрекнуть.
Чан Нин теперь успокоился и стал сама любезность. Он собственноручно налил чашку чая и подал её Цай Чжао, ласково проговорив:
— Чжао-Чжао, не сердись. На самом деле все относятся к тебе как к взрослой. А раз ты уже не ребёнок, то и вести себя должна подобающе благородно.
Цай Чжао почесала маленькое ушко:
— Это я первая полезла в драку, я была неправа.
На лице Чан Нина появилась довольная улыбка, какая бывает у любящего отца:
— Наша Чжао-Чжао и впрямь благородна.
Вдоволь надурачившись, они наконец нашли время для серьёзного разговора.
— Тебе не кажется, что в сегодняшних событиях полно странностей? — Чан Нин медленно подошёл, держа в руке высокий стеклянный подсвечник. В своих широких одеждах с развевающимся поясом он двигался изящно, оставляя на стене летящий силуэт утончённого благородного мужа.
— Ка… каких ещё странностей? — Цай Чжао немного засмотрелась на его тень.
— Зачем люди из Демонической секты сегодня напали на секту Цинцюэ? — Чан Нин поставил подсвечник на стол и опустил веки. — Неужели только ради того, чтобы отомстить за братьев У? С каких это пор Демоническая секта стала заниматься благотворительностью?
Цай Чжао пришла в себя:
— А, зачем… Конечно, чтобы убить моего учителя. Как раз и братьям У хотелось убить учителя — вот они и спелись.
Чан Нин слегка покачал головой:
— Тогда зачем Демонической секте понадобилось убивать Сун Юйчжи?
— Возможно, это была личная инициатива братьев У, а Демоническая секта об этом и не знала.
— Чтобы У Ган смог обучиться Ледяной Энергии Инь, Демоническая секта потратила на него немало сил. Весь план был тщательно продуман. Сун Юйчжи хоть и необычайно талантлив, но ещё не набрал полную силу. Стоило ли тратить на него такие ресурсы? Будь у них возможность, не лучше ли было совершить покушение на глав Шести школ? Результат был бы куда значительнее.
У Цай Чжао разболелась голова:
— Ты просто хочешь сказать, что у Демонической секты не было необходимости убивать третьего шисюна. Ну и что в этом такого?
— Чжао-Чжао, тебе пора учиться обдумывать дела, — Чан Нин сел за стол. — Самое странное здесь то, что действия Демонической секты были крайне продуманы и искусны, однако их цели выглядят слишком мелкими и грубыми.
— Это всё равно что потратить все силы и огромные средства, даже пожертвовать несколькими жизнями и проделать путь в тысячи ли лишь ради того, чтобы купить отрез атласа на платье. Разумеется, ткань хороша, но в конечном счёте это всего лишь платье. Стоило ли оно того?
— Начиная с того, как Ло Юаньжун устроила скандал на церемонии поминовения, продолжая ранением братьев У и их пребыванием здесь, помощью изнутри, позволившей Демонической секте взобраться на утёс, и заканчивая разделением сил на несколько отрядов для создания ложной видимости. Всё должно было быть рассчитано до мельчайшей доли. Особенно сегодня: нельзя было ошибиться ни на миг, иначе числа людей на утёсе не хватило бы, чтобы поднять такой шум.
— Столько хлопот лишь ради того, чтобы убить главу секты Ци? Тогда почему они не сделали этого несколько дней назад, когда глава секты Ци был у подножия горы? Ведь тогда это было гораздо проще. Но нет, Демоническая секта предпочла силой штурмовать утёс Десяти Тысяч Рек и Тысячи Гор, прорываться во дворец Мувэй, вступать в открытое столкновение и только потом подослать убийцу? Не значит ли это «пририсовать змее ноги»3?
— Тридцать пять мастеров — немалый размах. С такой хитростью и расчётом, с такими силами они могли бы погубить главу любой из Шести школ Бэйчэня.
Цай Чжао подняла голову и, закрыв глаза, восстановила в памяти сегодняшние сцены: У Сюн, заносящий кинжал за спиной Ци Юнькэ. У Сюн, бьющий ладонью вплотную к Сун Юйчжи; четверо людей в серых одеждах, затаившиеся за беседкой, чтобы перехватывать прохожих…
— Ты прав, — она открыла глаза. — Всё было тщательно спланировано. И покушение на учителя, и на третьего шисюна — это не была самодеятельность братьев У, это были заранее подготовленные ходы.
Чан Нин:
— О чём ты подумала?
— Слова, которые У Ган выкрикнул перед смертью, натолкнули меня на мысль, что Инь Дай мог нажить себе не одного и не двух врагов, — сказала Цай Чжао. — Может быть, в Демонической секте тоже есть кто-то, кто затаил злобу на старого главу секты Иня и намеренно мстит?
Чан Нин кивнул:
— Это вполне вероятно. Но почему тогда этот человек не прикончил заодно Сулянь-фужэнь и её дочь? Они ведь тоже одной крови с главой секты Инем.
— Потому что этот человек прекрасно знает, что у Сулянь-фужэнь и её дочери нет никаких способностей. Без поддержки учителя и третьего шисюна им в будущем не избежать чужих обид.
- Победа без доблести (胜之不武, shèng zhī bù wǔ) — победа, одержанная при несправедливых обстоятельствах, не приносящая чести победителю. ↩︎
- Голова велика как мерный ковш (头大如斗, tóu dà rú dǒu) — описание состояния сильного замешательства или обременения заботами. ↩︎
- Пририсовать змее ноги (画蛇添足, huà shé tiān zú) — идиома, означающая излишнее усердие, которое только портит результат. ↩︎
